Японская война. 1904

Тут ведь как оказалось. В русском снаряде в 1904 году было аж 2 взрывателя. Один на время, установленный по умолчанию на 16 секунд, чтобы взрыв и разлет шрапнели случился прямо над головами противника. И второй – контактный. Этот обычно вообще не использовался, но именно на него я и решил сделать ставку. В теории-то первый действительно казался лучше, но я уже на практике успел убедиться, что среди сопок эта теория не работала. Разрыв чуть раньше или чуть дальше позиций врага, и шрапнель поражает все что угодно, кроме самих японцев.

– Огонь! – рявкнул Афанасьев, и я не удержался, взбежал на самый верх нашей сопки, чтобы своими глазами оценить результаты."

"Взрыватели в двух из восьми снарядов в принципе не сработали – бывает, технология там не самая совершенная. Зато остальные прошлись довольно удачно: запустили шрапнель вдоль поверхности земли, где от нее сложнее спрятаться, и, главное, добавили к ней еще и ударную волну. Еще, еще и еще! Артиллеристы работали словно заведенные, посылая снаряд за снарядом – норматив пятнадцать выстрелов в минуту был все ближе.

– Они же так за десять минут тысячу снарядов выпустят, – выдохнул кто-то из молодых офицеров.

– Даже чуть больше, – гордо сказал я, а потом вздохнул, глядя, как тают все выделенные нам огневые припасы. Полковые и даже корпусные. Я утащил сюда все, что только можно и нельзя, но, как оказалось, на удачной позиции в современной войне для артиллерии и три тысячи – не такое большое число.

Невольно представил, что будет твориться на душе у наших чиновников, когда они об этом узнают.

А то ведь по итогам войн XIX века общий запас в миллион снарядов на всю Россию считался даже излишним. И тут мы: одной батареей за полчаса тратим треть процента от того, чего должно было хватить на год всей армии. Всей! На всех фронтах! Эх, нам бы еще столько же! Впрочем, нет – и так стволы уже почти плавятся, порой нужно уметь остановиться.

– И что дальше, ваше высокоблагородие? – оглохший, но счастливый Афанасьев, покачиваясь, отошел от орудий.

 – Отступаем?

И это опять же было самым правильным и разумным. Не знаю, из каких сил сейчас держатся Хорунженков и Врангель, прикрывая наш левый фланг, но… Я нашел взглядом Доронина, тоже почувствовавшего момент и замершего словно охотничья собака.

– Отступать? Нет! Командуйте общее наступление! Посмотрим, окажутся ли японцы к нему готовы!

* * *Семен тяжело дышал – непростой день выдался, но пока они держались. Он, Врангель, Хорунженков.