Японская война. 1904

 – Мы постарались стабилизировать тяжелых, сестры чистят раны, и шансы, что они доживут до Ляояна… есть.

В полевой медицине есть такое понятие – золотой час. Час после получения ранения, когда наиболее высоки шансы спасти человека. А тут… Мало того, что мы потеряли этот час, так еще и собираемся пропустить всех раненых через пять дней дороги и тряски. Говорить в такой ситуации «шансы есть» – это почти то же самое, что «на все воля божья». Я целую минуту стоял, глядя в пустоту…"

"Вот еще одна проблема поражения и отсутствия нормальных дорог.

Из-за второго госпитали приходится держать довольно близко к линии столкновения, а из-за первого, когда медики отходят вместе с войсками, просто некому вовремя оказывать помощь. А ведь после боев-то эта помощь больше всего и нужна.

– Поворачиваем налево, – я принял решение, и приказ словно по электрической цепи начал расползаться от отряда к отряду.

Удивительно, но уже через пять минут вся наша растянувшаяся армада стала синхронно сходить с пекинской дороги на маленькие западные тропы.

А я принялся ждать офицеров, чтобы донести до них последние изменения.

– Семен, – встретил я Буденного, который первым примчался с левого фланга. – Ты уже водил своих со стороны Ляодунского полуострова, скачи вперед и направляй головные отряды. Чтобы держали направление, чтобы не потерялись. Если где-то будут узкие места или слишком плохая дорога, разделяй на разные колонны.

– Что происходит? – Следующим прискакал Врангель. Наша кавалерия быстрее всех.

– Надо выиграть два дня, чтобы наши раненые не умерли в пути, – ответил я.

– Но почему мы уходим в сторону? – Вот и Шереметев с Мелеховым подтянулись.

– Сейчас японцы высаживают армию в Бицзыво для атаки на Порт-Артур. Отходя в эту сторону, мы создаем угрозу, которую им нельзя будет игнорировать. Два дня мы будем маневрировать, оттягивая на себя Куроки, два дня появятся у наших раненых, чтобы их прооперировали и они получили шанс пережить дорогу.

– То есть армия идет на запад, а госпиталь отходит на север, а потом встает в надежде, что японцы даже не подумают туда сунуться? – уточнил Врангель.

– Малые отряды возможны, – согласился я. – Поэтому ваша сотня их прикроет.

– Полковник, – Слащев вскинулся. – Но разве это правильно? Нет, я согласен, что раненых нужно лечить. Но если мы в итоге потеряем еще больше людей, кому станет лучше?

– Во-первых, – я поднял палец, – мне хочется, чтобы солдаты знали: их не бросят.