Японская война. 1904

– Полковник, – он поймал взгляд Макарова. – А ведь с этими маневрами мы и сами сумеем справиться.

– Если поставлю вас главным, возьмете на себя ответственность за жизнь каждого? – просто спросил тот.

– Возьму. На два дня, – решительно кивнул Шереметев. – А вы тогда в это время догоните госпиталь и покажете то, что можете только вы.

– Я? – удивился Макаров, такого он точно не ожидал.

– А что? – Шереметев обвел всех взглядом. – Мы тут тоже фактически нарушаем приказ. Нам сказали отступать, а мы…

– Мы отступаем, только по-своему, – поднял указательный палец полковник.

"

"– Вот и вы по-своему помогите госпиталю, – решительно рубанул Шереметев. – Слащев не сказал, но он хотел просить вас о помощи. Там есть сложные случаи, которые ему не вытащить, а вы – вдруг сможете. И солдаты, они ведь тоже верят в вас.

– Мы справимся, – вслед за Шереметевым кивнул Мелехов. – Я обычно считаю, что это не дело для военного – жизни спасать. Но вы сможете.

– Солдаты сражались за нас, теперь мы сразимся за них, так правильно, – подвел черту Хорунженков.

Старый бунтарь словно обрел вторую молодость.

– Тогда… – Макаров задумался. – Действуйте, но… Шлите гонцов хотя бы.

Он улыбнулся, потом крепко обнял каждого и крикнул поручика Зубцовского, чтобы тот готовил его лошадь.

* * *Когда мои офицеры решили отправить меня в госпиталь, внутри словно несколько человек схлестнулись. Старый Макаров боялся, что его подчиненные возьмут в привычку и дальше им командовать.

Холодная рациональная часть меня сомневалась, что Шереметев и остальные вытянут все маневры на должном уровне… Но все это оказалось такой мелочью на фоне настоящей искренней радости от осознания, что мои командиры не просто выполняют приказы, но еще не боятся думать и действовать сами.

А такое дорого стоит. За такое нужно держаться всеми руками и ногами!

На крыльях этой волны я догнал госпитальный обоз и прямо на ходу начал погружаться в детали будущих операций.

Слащев попытался было поднять вопрос правильности моего вмешательства, но в итоге сам себя и остановил. Люди были важнее правил. А потом, найдя подходящее место, мы разбили лагерь и принялись за операции.

Легкие случаи брали на себя обычные врачи. Сложные – Слащев. То, что казалось безнадежным – я. Никакого волшебства. Около десяти человек уже умерли, не выдержав пути. Еще пятерым, с повреждениями внутренних органов, мы просто не могли помочь.