Японская война. 1904

– Вот с этого я и хотел начать наш разговор, – лицо Алексеева окаменело. – Трагедия, которая унесла больше тысячи жизней в мирный праздничный день, в итоге становится предметом интриг между ветвями дома Романовых.

– Что? – Макаров задумался.

– Та версия, которую вы рассказали, продвигалась Михайловичами, потомками Александра Михайловича.

– Сына Михаила Николаевича? Младшего брата Александра II?

– Все верно, атака на Александровичей, основную ветвь семьи, попытка снести с Москвы Сергея Александровича и ослабить личные позиции Николая II, – наместник чувствовал, что Макаров с непривычки поплыл, потерявшись в именах августейшей фамилии, но ему было важно, чтобы тот сам дошел до нужной идеи.

– Я понимаю, что борьба за власть была, есть и будет, – наконец, заговорил полковник, – но… Разве это отменяет личное решение Николая отправиться на французский прием?

– А вы вспомните, какие у нас были отношения с французами в то время.

– Если вы про союзный договор, – полковник показал неожиданную осведомленность, – то его заключил еще Александр III, и вряд ли французы бы сильно обиделись, если бы царь пропустил один-единственный прием по такому поводу.

– Все же заметно, что вы редко бываете в столице: вы много слышали, но не знаете всего, – Алексеев покачал головой. – Договор, заключенный еще при Александре Александровиче, был секретным, даже наследник узнал о нем только после коронации и должен был его перезаключить. А теперь представьте момент…

Алексеев поделился своими личными воспоминаниями.

Набравшая силу Пруссия, ищущая нового врага, отброшенный от власти Бисмарк, который раньше сдерживал ее амбиции на востоке, смена династии и единственный сильный союзник, который не спешит подтверждать договоренности о взаимной поддержке в случае войны. В итоге это был выбор не между трауром и весельем, а между силой и слабостью, которая легко могла закончиться большой войной.

– Это… ваши впечатления, – Макаров не спешил принимать точку зрения наместника, – но действительно ли все было так, мы не знаем.

– И тем не менее, – подвел черту Алексеев, – вы теперь знаете и эту точку зрения. Знаете, что в Петербурге с первого дня царствования Николая II идет борьба за власть, за ресурсы. Семья, разбившаяся на кланы. Министры, которые думают больше о личных интересах и амбициях, чем о благе страны. России, чтобы пройти через этот шторм, нужна сильная власть. Нужен царь-победитель, который сможет приструнить тех, кто позволяет лишнее.