Японская война. 1904 (СИ)

Сколько времени прошло? Уже полдень — значит, еще час продержались, хорошо!

* * *Рядовой Кунаев вытер пот на коротких рыжих усах до того, как тот заледенел. 2-е мая сегодня, но рядом с рекой и морем даже сейчас такое не редкость.

— Живые! Живые, мать вашу! — рядом, запрокинув голову назад, орал Панчик.

Наглый поляк до последнего не верил, что полковник сдержит свое слово и включит их в отряд смертников. Не верил, когда чистил выгребные ямы, не верил, когда всех гоняли с утра и до ночи, не давая ни одной свободной минуты, не верил, когда подполковник Мелехов построил штрафников перед строем и указал цель.

Панчик тогда и чихнул, попытался еще раз упереться, но Мелехов, словно набравшись у полковника злой решимости, и не подумал миндальничать…

— Как думаешь, а нас на самом деле бы пристрелили? — спросил у Панчика один из его подельников.

— Шереметев бы не смог, а Мелехов — этот кровавый пес и не почесался, когда ему дали приказ.

Эйфория от того, что они выжили даже в этой сумасшедшей атаке, начала спадать. Бой еще не закончился, им еще пришлось не раз пострелять и походить под вражескими снарядами, но больше впереди всех их штрафной отряд уже не пускали. И более того, когда они отошли назад под прикрытие рот 11-го стрелкового, задержавшихся, чтобы вернуть должок, там же их встречал и хмурый полковник. Макаров словно специально дожидался их отряда смертников, чтобы пройтись по нему своими глазами убийцы.

— Хотели нас прикончить, ваше высокоблагородие? А мы — вот! Выжили самому черту вопреки! — дерзко крикнул ему Панчик.

На мгновение показалось, что сейчас Макаров снова запишет их в штрафники, но тот только ухмыльнулся.

— После того, что сделали, прощаю, рядовой, — он подошел к ним вплотную. — Обычно за взятые орудия дают медаль, но то обычным солдатам. Вы же заслужили нечто большее: прощение.

— От вас? — Кунаев сам не заметил, как подал голос.

— При чем тут я? — искренне удивился полковник. — От ваших товарищей, которых вы предали под Чонджу, но тут искупили тот случай кровью. Добро пожаловать обратно в 22-й стрелковый, солдаты.

И он прошелся сквозь строй, пожимая каждому руку.

А потом снова был бой. Кунаев сначала думал, что раз они спасли чужой полк, то теперь вместе отступят, но нет. Засели на позициях: чуть больше двух тысяч против десяти, и держались.