Японская война. 1904 (СИ)

 — Я, когда вы намекнули о повышении и важной задаче, не решился чего сразу просить, чтобы не показаться слишком жадным. Но вы, если что, спросите у генерала Засулича, я всегда все в дело пускаю.

— Ближе к сути, — наместник начал раздражаться.

— Насчет обеспечения моего корпуса я вас еще отдельно попрошу, — я не поддался и продолжил гнуть свою линию. — А пока можно выдать 22-му стрелковому немного шампанского и жареной курочки, чтобы отметить возвращение?

— И вы, полковник, сами о таком просите? Меня?

— Так вы тут единственный, кого я знаю.

А солдаты с офицерами хорошо себя показали, хочется наградить.

— В счет вашего ордена? — Алексеев смерил меня взглядом. Нашел чем пугать.

— В счет. Я согласен на медаль, — от удачно вставленной цитаты на губах появилась улыбка.

Наместник несколько долгих мгновений буравил меня взглядом, но потом только рукой махнул. Не в том смысле, что пошел вон, а позвал адъютанта и отправил его вместе со мной на кухню. Кажется, шампанским меня решили угостить из собственных запасов наместника.

Там же мне выделили под сотню ощипанных куриных тушек, которые споро раскидали по мешкам, а потом выдали моим ошарашенным казакам.

— Ваше высокоблагородие, — шепотом уточнил Буденный, когда мы отошли от дома наместника. — Вы что, у самого Алексеева шампанское попросили?

— Ну да, — я пожал плечами. — Он нас хвалил, и я решил, что помимо слов нашему полку пригодится еще и что-то вещественное.

— Но шампанское… — Семен искренне недоумевал. — Оно в столице по 5 с половиной рублей за бутылку идет, а тут, в Маньчжурии, и вовсе дешевле тридцати никто не отдаст.

А вы двадцать ящиков взяли!

— Не взяли, а обменяли, — я напомнил, что из-за нехватки рук наша дешевая мадера осталась у Алексеева.

— Тем более, — Буденный икнул, а потом принялся старательно считать, сколько же денег нам, считай, выделили на это празднество."

"Я тоже считал. 20 ящиков, в них по 12 бутылок, каждая по 30 рублей — 7 тысяч 200 рублей. При том, что зарплата полковника еле-еле дотягивала до 300 рублей в месяц, выходило, что Алексеев фактически выдал мое жалование за 2 года вперед.

В обычное время, когда бы во всем разобрались, мне бы точно попало. А сейчас — уверен, наместнику будет не до того.

— Празднуем! — крикнул я, когда мы дошли до выделенных нам домов-фанз, где, несмотря на позднее время, гудел весь полк. Конечно, офицеры были отдельно, солдаты отдельно, но сегодня гуляли все. За победу, за то, что вернулись.