Японская война. 1904 (СИ)

Наоборот, где-то достали почти два десятка тощих лошадок и теперь решительно гнали наших к реке.

— Если прижмут, могут и убить кого из солдат, — засопел Мишек.

— Если полезем, тут подходов нет — могут встретить пулями в лоб. Тогда уже у нас точно кого-то пристрелят, — возразил Семен.

Врангель думал. Сначала хотел выждать и ударить, когда враг ввяжется в бой — так их до последнего не заметят, а они спасут хоть кого-то. Но тут среди отступающих он увидел знакомый мундир — полковник! И куда он полез⁈ Хорунжий сам не заметил, как скомандовал атаку, но его опередили.

Едва отступающие скрылись за очередной сопкой, а корейцы вылетели вслед за ними на открытое место, из оврага выскочила телега с установленным на ней пулеметом. Резкий разворот по короткой дуге, и вот ствол смотрит прямо на врага.

— Что за?.. — Врангель остановился на скаку.

Корейцы тоже остановились. Не то чтобы они раньше не видели пулемет Максима, но залегший на телеге стрелок дал очередь прямо перед ними.

И сразу стало понятно: или они бросят оружие, или их тут и положат в полном составе. Корейцы были готовы погибнуть в бою, но отправляться на убой не захотели. Двадцать семь пограничников спрыгнули с лошадей, и отряд полковника начал споро вязать поникших пленников.

— А ведь он давно об этом думал! — Врангель вспомнил, как генерал запретил полковнику прямо атаковать корейских пограничников.

И вот тот нашел способ, как обойти прямой приказ — после нападения на русский отряд его уже никто не осудит.

Теперь полковник получит возможность хорошенько расспросить, откуда у пограничников такое рвение. А там, может, и интересная цель в глубине Кореи подвернется. Не может — точно подвернется. Будет дело! Врангель чувствовал это всеми фибрами своей души."

"[1] Формально сотник — это следующая ступень после хорунжего. Но у нас недобор офицерских чинов, и, раз Врангель уже сотней командует (почти как главный герой полком), то неофициально можно и сотником назвать.

Глава 7

Я чувствовал, что чуть не сдох. Прям до самой печенки чувствовал. И ведь как глупо подставился. Началось все с моих неожиданных стрелковых талантов. Пошел в арсенал проверять, и правда, что ни возьми в руки — все как будто знакомо… А потом я заметил прихваченные еще из Харбина пулеметы, вспомнил, как местные стрелковые команды пристраивали их прямо по фронту словно пушки, и сразу родилась идея, как можно доработать их применение.