— Ты забываешься! Подумай кто тебя кормит и одевает! Ты неблагодарный мальчишка!
— Всё сказал? — с лёгкой улыбкой на лице, спросил я. — Хочешь клинику? Так лечи сам! Когда будешь готов сделать стоящее предложение, тогда и поговорим. — И идя в сторону двери, махнул им рукой: — Арривидерчи!
* * *— Глава рода, это что сейчас было? — спросил Кадмус.
На лице Талия играли желваки. Он и подумать не мог, что Ярар может такое выкинуть. Да и где! Прям на Совете устроить разборки. Сиди и радуйся, что вообще на Совет пригласили.
— Кадмус, охолонись, — просипел самый старый на вид мужчина за столом. — Не может быть человек во всём хорош! Ведь у тебя не вызывает сомнения, что наш глава успешно отстаивает интересы рода, а также не будем забывать его триумфальную победу над баронами.
— В доблести и уме главы у меня нет сомнения, — слегка склонил голову Кадмус. — Но всё же хотелось понять, что сейчас было.
— А давайте спросим незаинтересованное лицо, — вновь просипел старец. И все посмотрели на Корфа.
— Прошу прощения, но я не вправе лезть в дела рода.
И если у Совета нет ко мне вопросов, я прошу разрешения удалиться."
"— Верный ответ, — сказал старец, — если бы ты сейчас что-то сказал, то я бы поднял вопрос о твоём увольнении. — И посмотрев на Талия: — Глава, думаю, мы дальше продолжим разговор без лишних ушей.
После ухода Корфа, Талию пришлось отвечать на много неудобных вопросов. И его ответы вызывали у старейшин недовольство, что отражалось на их лицах. Но никто не высказывал это вслух.
Ведь они старейшины, они помогают и подсказывают, при необходимости, как поступить главе.
И лезть в семейные разборки, не их дело. Так было заведено с основания рода, когда их предки ещё ходили в поход на Римскую империю. И не им это рушить. Ближе к вечеру Совет, решив пока отложить строительство клиники и внимательно изучить мой дар, наконец-то разошёлся.
Талий согласился с этим решением. Он знал, что я очень упрям, и со мной проще договориться, чем ожидать, что я подчинюсь.
Как и следовало ожидать, на переговоры со мной пошли Георгий и Михаил.
Добрый и злой дядя. Хотя ещё до похищения я бы сильно задумался кто из них кто.
Когда мы уселись за стол, первым заговорил Григорий.
— Ярар, не будем ходить вокруг да около. Поэтому спрошу прямо, чего ты хочешь?
— Восемьдесят пять процентов прибыли мои. Лично мои! — повторил, чтобы смысл до них дошёл. — На мой личный счёт. Также за мной остаётся право отказать в омоложении.
Михаил громко сплюнул и спросил.
