Она ехала быстро – слишком быстро, подумал Сеп, – и мимоходом коснулась лица, переключая передачу.
– Послушайте, Магуайр сказала, он нам поможет, и мы должны попытаться добраться туда, пока ещё осталось немного дневного света – так что нужно идти прямо сейчас!
Приближался поворот на ферму.
– Лэмб? – позвала Хэдли.
Вжик!
– Ааааа! – закричала Лэмб.
И свернула грузовик с дороги на одноколейку, что вела в лес.
43. Бури
Пузыри лопались на молочной плёнке. Роксбург быстро помешал жидкость, думая о глухом мальчике и его друзьях.
Единственное, что можно было сделать, это прогнать их прочь, иначе им не выжить – в их группе не было тепла, настоящей любви; не было ничего, что могло бы подавить гнев ящика, как это удалось его собственным друзьям много лет назад.
Но дети явно попались упрямые. А если они вернутся, когда его не будет… Егерь кивнул самому себе, затем сжал зубы и выругался.
Ему придётся отслеживать подношения и уничтожать их. Только так он сумеет контролировать ситуацию. Где-то в лесу будет ждать марионетка – и Роксбург должен подготовиться к встрече.
"
"Ветер толкал хижину, как нос какого-то настойчивого зверя, каждый порыв будто вращал огромный винт, закручивая воздух внутри до тех пор, пока кожа не стала слишком тесной, а голова – слишком тугой.
Роксбург сидел и курил в лучах уходящего солнца; он втиснулся в грязное кресло, вполуха слушая бормотание радио и наблюдая, как его болезненный отсвет ползёт вверх по стенам. А ещё выпил изрядное количество виски.
Но нога всё равно болела. Брюки прилипали к коже.
Егерь налил себе какао, отпил и обжёг губы.
– Чёрт побери, – пробормотал он, вздрогнув от звука собственного голоса.
Ланди заскулила и забилась глубже под раковину. Маленький терьер весь день грыз лапы и отказывался покидать свою корзину.
– Всё в порядке, милая, – утешил Роксбург. Его горло болело от трубочного дыма, и он мучительно закашлялся от неожиданного движения связок. – Я похоронил Бискай. Ей больше не больно.
Ланди заскулила, услышав имя подруги, и потрогала пустую половину корзины.
– Ты не можешь прятаться там вечно, – продолжал егерь, почти жалея, что животное не способно ответить. – Тебе нужно пописать.
Ланди уставилась на хозяина. Её глаза блестели в бледном свете радио.
– Мы не будем сегодня охотиться, не волнуйся. Пойдём утром, когда рассветёт.
Солнце скрылось за облаками, и пришёл вечерний мрак, вылизывая лачугу и струясь под дверной косяк.
Роксбург выглянул в окно.
