Явка с повинной

— Больше, меньше, какая разница?

* * *Всю ночь Гуров беседовал с Куниным, но ничего нового установить не сумел. Конюх твердил упрямо: ударил спьяну, ни о каком тотализаторе понятия не имею. В чем виноват — виноват, больше добавить нечего.

Утром они вместе позавтракали в буфете управления, затем приехали в прокуратуру. Следователь попросил Леву зайти часика через три и отпустил его.

Теперь следователь, конечно, вытащит из Кунина все, рассуждал Лева, направляясь на ипподром. Наивный, несколько растерянный взгляд, добродушная улыбка, недотепа в каждом движении, неужели все притворство? Играет Кунин или он такой на самом деле? Видимо, он убил Логинова.

Видимо, рассуждал Лева. Сомнения он оставлял для Константина Константиновича, который терпеть не мог категоричности, пока следствие не закончено.

Можно построить две версии.

Кунин лишь изображает простачка. Цель ясна. Поняв, что на него, как говорится, вышли, он пытается свести все к непредумышленному преступлению, без заранее обдуманного намерения.

Плюс явка с повинной.

Кунин действительно трусливый беззлобный парень. Тогда провисают билеты тотализатора и более чем странный заезд Логинова перед убийством. Непомерно высокая выдача за фаворита Гладиатора. Однако, если Кунин такой, каким он выглядит, ему не придумать столь хитрой в своей простоте истории и уж тем более не взять чужой вины на себя. Все было так, как он рассказывает, а билеты и заезд — хвост другой истории, которая пока никому не известна.

Убил Кунин, но Крошина выбрасывать из дела пока нельзя. В этом Лева уверен. Каким-то краем Крошин здесь замешан.

Утром, когда Лева доложил результаты, Турилин, делая строгое лицо и не скрывая при этом, что доволен, сказал: два дня на отдых, коллега. Полковник терпеть не мог слово — отгул. Рабочий день ненормированный, переработки быть не может и отгуливать не за что. Отдохнуть же человеку надо."

"Через служебный вход на ипподром Лева прошел уверенно. Одноэтажные длинные здания конюшен, запах сена, земли, фырканье лошадей, стук их копыт.

Главное же, неторопливость и обстоятельность окружающей жизни действовали успокаивающе. Пистолет Лева снова уложил в сейф и сейчас снял пиджак, набросил его на плечи. Он непроизвольно пошел медленней, чуть вразвалочку. Вот и тренотделение Григорьевой. Сумрачно, прохладно. В проходе никого, из денников доносятся уже знакомые звуки: шорохи, сопение, глухой удар в деревянную перегородку.