Явка с повинной

Лева просунул руку сквозь прутья, похлопал Гладиатора по шелковому крупу, рысак повернулся, ткнулся мягкими губами, обнажил зубы.

— Балуй, — Лева шлепнул его по губам, — нет у меня сахара, Григорий.

Обиженный рысак отошел в угол. Лева с удивлением смотрел вдоль пустой конюшни, прошел дальше, заглядывая в денники. Рогозин и два молодых наездника сидели в комнате Григорьевой. Она стояла. Увидев Леву, перестала говорить.

— Здравствуйте, — Лева поклонился, хотел протянуть руку, но неожиданно почувствовал, что этого делать не стоит.

— Я помешал? — Он не смотрел на Нину, обращался к Рогозину.

Старый конюх исследовал его ботинки, брюки, плечи и грудь, уперся в глаза.

— Прискакал? Что скажешь?

— Не понимаю, — Лева развел руками, взглянул наконец на Нину и только тогда сообразил, что здесь уже известно об аресте Кунина и сейчас данное событие обсуждалось.

— Ты что же, сучонок, наделал? — Рогозин поднялся. — Ты кого в смерти Лексеича винишь, сукин сын?

Лева залился румянцем, Нина резко сказала:

— Михаил Яковлевич, сейчас же…

— Не надо, — перебил ее Лева, отстранил воинственно выпяченную грудь Рогозина, неторопливо повесил пиджак на спинку стула и сел.

— У меня мама не собака, Михаил Яковлевич, а женщина, доктор наук, извините за нескромность.

От такого буквального толкования слов Рогозина, главное же, от укоризненного тона, всем стало неудобно. Лева перехватил инициативу и продолжал:

— Кунина никто не арестовывал, даже не задерживал.

Он явился с повинной сам. Я не люблю, когда мне не верят. Желающие могут с Куниным сегодня увидеться и поговорить лично.

— Серьезно? — спросила Нина обрадованно.

— В таких вопросах я не шучу, Нина Петровна, — сухо ответил Лева. — В свободное время объясните своим сотрудникам, что с работниками милиции рекомендуется разговаривать в ином тоне. В противном случае вам придется искать не одного конюха, а двух.

— Испугал, — Рогозин снова поднялся.

— Двухлетка, к столбу скачет.

Лева не обращал на него внимания и смотрел на Нину. Девушка молчала. Рогозин вдруг ссутулился, махнул рукой и хотел выйти. Лева его остановил:

— А извиняться за вас Нине Петровне поручаете?

Рогозин повернулся, хотел сказать резкое, злое, но только выдохнул и забормотал:

— Прости, прости, не со зла я, с обиды, — и быстро вышел.

— Не мог Колька человека убить, — не поднимая головы, сказал Виталий Тенин.