Распространяла слухи о нем в школе. Рассказывала людям, каким ужасным он был.
Печаль и презрение смешиваются в ее голосе.
— Мы с Эммой были неразлучны со второго класса, и она поднесла спичку к нашей дружбе и подожгла ее. Распространяла слухи и обо мне тоже. Выкладывала в Сеть действительно постыдные вещи, то, что я говорила ей по секрету; скриншоты старых чатов, где я призналась, что мой парень Адам не так уж хорош в постели.
— Черт возьми, — поражаюсь я. Девушки действительно овладели искусством ведения войны в социальных сетях.
— И тогда Адам порвал со мной. И конечно же, начал встречаться с Эммой. Все наши общие друзья отдалились от нее, потому что увидели ее отвратительную сторону. Она начала комментировать посты других людей с язвительными комментариями обо мне, Уайатте и всех, кто ее кинул. Или выкладывать свою собственную пассивно-агрессивную чушь. — Теперь ее голос становится тверже. Сердитым. — Честно говоря, все это дерьмо было незначительным. Детским. Меня не волнует, что она пыталась заставить меня выбирать между ней и Уайаттом.
Или что она оклеветала меня потом. Украла моего парня. Дело в том, что у нее хватило наглости попытаться причинить боль моей маме.
— Как она это сделала? — Я переворачиваюсь на бок, чтобы видеть ее лицо. Ее серые глаза горят.
— Это было через пару месяцев после окончания школы. Моя мама была за городом, записывала альбом с каким-то исполнителем, не помню с кем. А Уайатт только что отправился в поездку с друзьями. Так что мы с папой тем летом были сами по себе.
Я не уверен, к чему это приведет, но звучит не очень хорошо.
— Эмма позвонила мне под предлогом, что хочет наладить нашу дружбу. И из-за нашей истории я согласилась выслушать ее. Но на той неделе я помогала с детским хоккейным лагерем и освобождалась только вечером. Кажется, я упомянула по телефону, что в доме были только мы с папой, хотя и не помню, как это получилось. Я сказала ей зайти позже, если она все еще хочет поговорить. — Джиджи изумленно смеется. — Вместо этого эта девушка появляется в моем доме, когда я в лагере, и пробирается внутрь, используя запасной ключ.
Потом она раздевается, ложится на кровать моих родителей и пытается соблазнить моего отца, когда он входит.
— Ты серьезно?"
"— Ага. — Джиджи кажется взбешенной. — Некоторое время после этого мы все боялись, что она выдвинет безумные обвинения, сделает ложное заявление о том, что он пытался что-то с ней сделать. Она казалась достаточно неуравновешенной, чтобы сделать это.
