Дальше разговаривать было уже нельзя, к крыльцу подкрадывались молча и осторожно. Кабай жестами указывал, где кому занять место. Немому языку пластунов мужики учились с первого дня вступления в отряд. Кто не мог запомнить, ошибался – получал увесистую оплеуху и оставался без ужина. Так что пусть пока не все жесты (их ведь под сотню, оказывается), но с дюжину основных каждый запомнил твердо, спрашивай хоть спросонья.
Отдав распоряжения, Кабай, с заряженным арбалетом, пошёл обходить дом с другой стороны, подбираясь к единственному окну.
Шмелю же досталось место у самого крыльца. Опасное, конечно, но у других не многим лучше. Прижался спиной к стене и ждал, изо всей силы вцепившись в топор, сдерживая тем самым дрожь в руках. Сзади дышал в затылок Шнырь. А напротив, с другой стороны крыльца, притаились Гнездо и за ним Пархим. Оба тоже с коротким вооружением – топорами, значит.
Прямо напротив крыльца встали в ряд плечом к плечу аж четверо мужиков с вилами.
План был таков, что как только черномордый выскочит на крыльцо – мужики разом и поднимут его на вилы.
А если что-то пойдёт не так, попробует дикарь отскочить или увернуться, тут уж должны вступить бойцы сбоку – то есть Шмель или Гнездо.
Наверное, ждали не долго, но Шмелю показалось, что прошла целая вечность. В такие моменты время тянется особенно медленно.
Щелчок арбалета Шмель не услышал, пропустил. Слишком уж усердно прислушивался к звукам за стеной – смеху и похабным, сладострастным стонам. Но когда они сменились вопросительными возгласами, неожиданным криком и бульканием, Шмель понял, что сотник свою часть дела исполнил.
Сейчас начнётся…
Дверь с шумом распахнулась от мощного удара ногой. Чуть не разбив рожу отшатнувшемуся Гнезду, заболталась в петлях туда-сюда.
Свирепый черный воин со страшной размалеванной рожей появился в проёме. Но не выскочил в панике, чтоб немедленно напороться на вилы, а лишь осторожно выглянул, выставив перед собой короткое копьё с широким наконечником.
В общем, мужики не сумели дотянуться. Неуверенно тыкнули вилами вперед, не слишком слаженно, вразнобой. Трое вообще не достали, четвертый почти смог – но великан без труда отбил выпад лезвием копья. При этом, правда, шагнул и высунулся из-за дверного проема почти наполовину."
"Шмель увидел могучие мускулы на татуированных руках, черную кожу с капельками пота, удачно открывшийся для удара бок южанина – и не смог пошевелиться. Словно парализовало.
