Стыдливо закрыл топором порты, начавшие топорщиться в причинном месте, и поспешно отвернулся.
Глава 31
Времени на долгие судебные разбирательства не было – солнце поднялось уже достаточно высоко. И вдруг ещё какому-то отряду южан вздумается зайти в деревню. Потому всё решали быстро.
- Главным над чёртовым капищем поставлен? Поставлен! Сам предложил дикарям наших детей отдать? Предложил! Что тут ещё доказывать, всё ясно!
- Так я ж не ради себя! Я остальных уберечь хотел! – испуганно верещал, оправдываясь, Чапчик. – Они вначале собирались всех забрать, от мала до велика, целую деревню! А я ведь спас народ!
- Ах ты, скотина! Спас, говоришь? – Клюша, с коротко обрезанными волосами и в мужской одежде неотличимая от прочих бойцов, рванулась к предателю, но её удержали.
- Да, спас! – со слезами на глазах кричал Чапчик. – Я напомнил им про храм, что, дескать, кто за ним смотреть будет, если всех уведут? Ихний бог ведь больше ценит молодых, так зачем всех угонять? И сработало ведь, альбинос прислушался, пощадил!
Ответом ему было угрюмое молчание.
Чапчик счёл это за колебание и, надеясь переломить общественное мнение в свою пользу, продолжил убеждать:
- Вообще-то с чужаками первым стал Мишек сотрудничать. Это он забрал у Бориша новорожденного сына и понёс подарочек ихнему богу!
- Мишек? У Бориша? – пришла пора изумляться Шмелю. В то, что говорил Чапчик, поверить было невозможно – он хорошо знал обоих, дружил с ними. Как такое могло произойти? Что вообще несёт это отвратительное рябое насекомое?
- Бориш… Прошу, ну скажи хоть ты… - рыдал Чапчик, умоляюще протягивая руки к непривычно бледному и отрешенному Боришу.
Тот глядел без сочувствия, безразлично, но всё-таки кивнул, подтверждая слова Чапчика:
- Он говорит правду. Мишек действительно это сделал. Предал первым. И принёс первую человеческую жертву – моего сына. А судя по сегодняшним воплям беломордого, даже это сделал плохо, потому и поплатилась остальная деревня…
Бориш казался спокойным, но Шмель знал, что это не спокойствие, а что-то другое.
Словно надломился внутри самый важный стержень, опора всего существования. Будто бы душа его умерла вместе с женой и сыном, а осталась лишь пустая оболочка – без эмоций, без желаний, без радости жизни.
Шмель глянул на Клюшу – эта женщина нередко защищала Мишека в спорах, может и сейчас что-то скажет. Не исключено, что парень нравился вдове, хоть и был на десяток лет моложе. Однако на сей раз Клюша не произнесла ни слова. Не поддержала Бориша, но и не возражала.
