- Молчать!!! – рявкнул Томша на раскричавшихся крестьян. – Слышу вас и стыжусь за соотечественников. Мозгов у некоторых, как у кур – и новую власть уже признали, и Чапчика старостой. Хочу предупредить таких умников, что при подобном раскладе век ваш не долог – если новые хозяева не сожрут, то мы сами вас накажем. Как предателей, по законам военного времени.
На этот раз никто не рискнул перебивать и комментировать. Крестьянская душонка трусливая, и страх для неё – куда более убедительная сила, чем все прочие.
- В общем так. Я тоже думаю, что убийство этих дикарей просто так с рук не сойдет. Как ни прячь содеянное – узнают, докопаются. И тогда уже всю деревню угонят, а не только молодежь.
- Так что ж нам делать-то теперь? Кто ж нас защитит-то?
Томша вскинул руку, утихомиривая вновь готовую раскричаться толпу.
- Я предлагаю уходить с нами всем, кто может держать в руках оружие. И мужикам, и бабам. Старикам же или больным, если таковые имеются, можно оставаться.
Их не тронут – и рабы не получатся, и на вкус жестковаты.
Народ подавленно молчал, переваривая предложение. Томша продолжил:
- Вдобавок, так и быть, оставим жизнь Чапчику. Пусть показывает врагам, как он заботится о языческом капище. До поры, до времени. Раз оно для них так важно, то может ради него и пощадят оставшихся.
Не дожидаясь, что решит толпа, одетая мужиком Клюша подошла сбоку и встала рядом с Томшей. В руке она сжимала копьё южанина, которым накануне заколола одного из них.
Женщина оперлась на древко и молча обводила серыми и холодными, как осеннее небо, глазами топтавшихся в нерешительности односельчан. От этого взгляда некоторые вздрагивали, не узнавая всегда спокойную и готовую помочь вдову, мать троих детей.
- Да что тут думать, всё ж понятно… - Бориш вышел из толпы и встал рядом с Клюшей.
И народ потянулся к ним, вначале по одному, а потом целыми группами.
Глава 32
Облака дыма висели над Орсией. К счастью, не удушливый смог пожаров – его время пока ещё не пришло.
Это городская стража и помогавшие ей добровольцы жгли костры, на которых в огромных котлах кипела смола.
Чет Контим, начальник орсийского отделения Тайной службы, встал со своего места, сделал несколько шагов к окну и закрыл створки плотнее, до самого конца. Поддавшись профессиональной привычке, задержался на некоторое время, разглядывая уличную суету сквозь славившееся по всей империи орсийское стекло.
