Лиз бегом спустилась до самой воды, но и там не нашла ни одного следа, ни одной зацепки. Утонуть девочка не могла. На глазах такой массы людей не утонул еще ни один ребенок.
А вдруг все-таки… утонула?
Но внезапно крохотный огонек надежды вспыхнул в душе Лиз вместе с мыслью о том, что Сара могла на свой страх и риск одна отправиться на поиски карусели с лошадками. Ведь девочка так хотела на них покататься. В очередной раз Лиз отмахала бегом путь до автостоянки, увидела карусель, где кружились несколько ребятишек.
Сары среди них не было.
Лиз бросилась к хозяину карусели.
– Мою дочь нельзя не заметить! У нее длинные черные волосы, темные глазки… Голубые шортики, полосатая футболка!..
Хозяин карусели хорошенько задумался.
– Нет, – помотал он головой. – Нет, такая девочка ко мне не приходила. Точно вам говорю, не было такой!
Со всех ног Лиз бросилась назад. Слезы текли у нее по щекам. Женщину охватил непередаваемый ужас. Как безответственно она поступила! Теперь она жестоко поплатилась за это.
Поплатилась за все: за мысли об аборте; за свои нерадостные слезы в тот самый момент, когда ей подали новорожденную Сару; за то, что много раз желала, чтобы этого ребенка не было на свете; за все свои проклятья и недовольство судьбой; за скудость материнских чувств…
Вернувшись на пляж, она снова убедилась, что Сары там нет. Взгляд споткнулся о маленькое полотенчико, одиноко лежавшее на песке. Лиз стало так больно, что слезы, прежде остановленные неимоверными усилиями воли, снова хлынули из ее глаз горячими неудержимыми потоками.
Рядом с полотенцем валялся бумажный пакет со злополучными багетами и бутылка колы. Какой ерундой показались теперь Лиз эти вещи! Как же она могла какой-то час назад так возжелать этой ерунды, чтобы позабыть о безопасности собственного ребенка?…
Полная дама, сидевшая на своем прежнем месте, на сей раз глядела на Лиз с сочувствием.
– Что, никаких следов? – спросила она мягко.
– Никаких, – сквозь слезы проронила Лиз. – Ни единого.
– Почему же вы не попросили меня присмотреть за вашей дочкой? Мне это ничего не стоило, а вы спокойно бы пошли за своими бутербродами.
И в самом деле, почему она этого не сделала? Лиз не могла найти объяснений своему поступку. Ведь что могло быть проще – попросить другую мать одним глазком присмотреть за спящей девочкой…
– Не знаю, – прошептала она. – Я сама не знаю…
– Вам нужно немедленно заявить в полицию, – вмешалась в разговор приятельница толстушки.
