– На книгах? А на чем конкретно? – улыбнулся Дима. – Может, на этом? – Он достал с полки внушительный талмуд: Абдижамил Нурпеисов, “Кровь и пот”. Надя расхохоталась. – Или, может, на этом? – Полуянов схватил другую книгу: Сергей Сартаков, “Философский камень”. – Или на этом? – Он показал обложку: Юозас Балтушис, “Пуд соли”.
– Нет, нет, – смеялась Надя. – Смотри, что здесь есть. – И она ловко выудила книжку из серии “Библиотека школьника”, притаившуюся меж пудовыми соцреалистическими классиками: А. С. Пушкин, “Евгений Онегин”.
– Что может быть лучше для гадания!
– Пушкин, брат! – фамильярно вскричал развеселившийся Дима. – А ты как здесь?
– Давай, Димуся, – серьезно проговорила Надя. – Называй страницу и номер строчки.
– На что гадаем?
– Как “на что”? На то, что случилось и кто во всем виноват. И – что нам делать.
– Тогда, – немедленно выпалил Полуянов. – Страница двести двадцать, пятая строка сверху.
Надя открыла Пушкина, нашла страницу, с выражением прочитала:
…И тихо наконец она:
""Довольно, встаньте.
Я должна Вам объясниться откровенно…""
– Вот как? – всерьез удивился Дима. – Все дело в любви? Ну-ну!.. А теперь давай я. – И он азартно выхватил из Надиных рук пожелтевшего, зачитанного Пушкина. – Ваше слово! – скомандовал он.
Чуть подумав, Надя сказала:
– Сто шестидесятая, десятая снизу. Дима отлистал назад и с некоторой оторопью прочел:
… Теперь сомненья решены:
Они на мельницу должны Приехать завтра до рассвета, Взвести друг на друга курок И метить в ляжку иль в висок.
– Тебе все понятно? – улыбнулась Надя."
"– Да уж, понятно, – протянул Дима. – Александр Сергеич подсказывает: мотивы убийств – любовь, страсть и ревность.
– А это мотивы любых преступлений, – убежденно сказала Надя.
– Плюс еще – деньги, – пробормотал Дима.
* * *То ли в самом деле гаданье, то ли сытый желудок, то ли спиртное – а может, все это, вместе взятое, – помогли Диме сосредоточиться. Он молчал – и когда они пили кофе с вкуснейшим десертом (шоколад, мороженое, взбитые сливки), и когда вышли из кафе, пересекли Невский и направились вдоль Фонтанки против ее течения.
В голове журналиста стали потихоньку – каждая на свою полочку – раскладываться версии и зарождаться планы.
Надя доверчиво взяла Диму под руку. В другой руке он держал привычную свою сумку “Рибок”, небрежно ею помахивал. Им достаточно было удалиться на двадцать шагов от шумного Невского, как не стало пешеходов – ни встречных, ни попутных.
