Одного не пойму: какое такие добро тебе Сонька сделала? Вы же даже не дружили! Адашева всем улыбалась, но в душу не пускала, даже меня на некотором расстоянии держала, хотя наши отцы лучшими друзьями были!
В моей голове внезапно возникло воспоминание.
Ледяной декабрь сковал Москву, до Нового года остается всего ничего. В институте все кашляют, чихают, кое-кто из преподавателей приползает на работу с температурой, в столице бушует грипп. Конечно, нужно бы, увидав, как столбик термометра убегает вверх от отметки «37», остаться в постели, пить чай с малиной и спать, спать, спать.
Но у студентов сессия, и наш ректор, отец Розы, в самом начале декабря собрал коллектив и предупредил:
— Те преподаватели, которые возьмут бюллетени в дни экзаменов и зачетов, не могут рассчитывать на мое хорошее отношение к ним."
"Вот почему абсолютное большинство профессуры, еле-еле удерживаясь в креслах, слушают студентов и потом расписываются в зачетках.
Тридцатого числа я приволоклась на кафедру и, сев за стол, стала просматривать письменные работы.
Мне повезло больше, чем другим, инфекция по непонятной причине пока обошла меня стороной.
Глаза бегали по строчкам, руки машинально исправляли ошибки, но в голове крутились не имевшие никакого отношения к службе мысли. Где взять денег?
Финансовая яма, в которую я попала, была настолько глубокой, что рублей не нашлось даже на праздничный продуктовый заказ, и я отдала свой талончик Лесе Кононовой. Слава богу, хоть подарки для своих припасла заранее, но, похоже, на столе у нас не будет ничего вкусного.
Я безуспешно пыталась придумать выход из ситуации, и тут зазвонил телефон. Секретарша ректора, Елена Борисовна, каменным тоном заявила:
— Васильева, зайдите немедленно к Михаилу Николаевичу.
Я перепугалась до отключки сознания. Ректор никогда не обращал на меня своего княжеского внимания, чему скромная преподавательница французского языка была очень рада. «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Я всегда была согласна с этим заявлением классика, и вдруг вызов к САМОМУ?
Михаил Николаевич, увидев, что я вхожу в кабинет, встал из-за стола, чем поверг меня в еще больший шок.
— Рад видеть вас, Дарья Ивановна, в добром здравии, — прогудел ректор, указывая мне на кресло, — похоже, инфекция вас не затронула.
— Да, — осторожно кивнула я.
— Как работается? — ректор проявил отеческую заботу.
— Спасибо, великолепно, — заблеяла я, совершенно не понимая, что происходит.
