Однако потом между друзьями стало расти непонимание. Гдурз видел, что его не ценят так, как раньше, хотя именно он возродил замок! Он!
«Как же быстро забывают о том добре, что ты делал! Люди не представляют, сколько бессонных ночей я провел, пытаясь раздобыть денег на очередную задумку барона», — сокрушался бывший счетовод. Гдурз не считал, что он ворует. Он лишь брал то, что принадлежало ему по праву, ведь много лет, особенно в молодости, он работал практически за еду. И вот теперь имеет право! Столько лет работы! Он не виноват, он просто старался создать себе обеспеченную старость!
Гдурз не особенно обеспокоился, когда эта «подстилка», как он ее называл в мыслях, нашла несоответствие в счетах.
Все равно его некем заменить, ведь у него настоящий талант к цифрам! Он довольно грубо послал женщину подальше, но она оказалась настойчивой. Раскопала довольно много, и герцог со своей дочкой пришел к нему разбираться. «Не нужно было, конечно, говорить про то, что Соннора облапошат, но меня просто довели!» — вспоминал он.
Просидев ночь в подвале замка, Гдурз решил, что будет договариваться. Придется расстаться с некоторыми сбережениями, но что поделать? Казначей был уверен, что герцог оставит его на хлебном месте. Потом надо будет запрятывать хвосты глубже и вообще какое-то время не воровать. Даже сидя в подвале, Гдурз был уверен в своем будущем.
Чего он не ожидал, так это того, что произошло после. Откуда они узнали о его тайнике? Кто мог увидеть? Кто знал? Неужели кто-то из сыновей, или зятья, которые помогали заносить сундуки в схрон?
Твари! Какие неблагодарные твари! Особенно люди в замке.
Столько лет емуулыбались, здоровались, а потом заклеймили вором. Подумаешь, он немного вычел из их премии, не обеднеют! Они вообще благодарными должны быть за то, что могут работать. Если бы не он, барон Палосский не восстановил бы замок, и работы у них не было бы! Но эти пришли на все готовое и еще рты открывают. Никакой он не вор!
— Сволочи неблагодарные! Продажная подстилка! Тупые, безмозглые бабы! — Гдурз даже не заметил, как стал говорить это вслух.
— Заткнись, урод! — рыкнул один из осужденных, и бывший баронский казначей втянул голову в плечи.
Кажется, говорящий заснул. Беда миновала: его не побьют. Сколько унижений он познал за эти два дня! Над ним злобно смеялись, охранники раздавали оплеухи, а другие преступники издевались и поколачивали. Он уже начал всерьез подумывать о том, чтобы оборвать свою жизнь в этом несправедливом мире.
