Потом был путь в маленький городок, где тип с тростью снимал небольшой домик. Тут Гдурз немного обогрелся, а потом его позвали к господину. Аристократ сидел за столом и ел. У бывшего казначея потекли слюни. Последний раз он ел вчера вечером жидкую, безвкусную кашу.
— Ты сказал, что знаешь, как проникнуть в замок Палосского. Как обойти ловушки. Это так?
Все было на самом деле. Не приснился ему тот разговор! Вот теперь время выбить себе побольше за свои знания.
— Да, это так, — с достоинством ответил Гдурз.
— Господин.
— Что?
— «Да, господин!» — теперь ты должен отвечать так, — промокнув рот салфеткой, сказал тип, — повтори.
— Да, господин, — стараясь не показывать свою злость, повторил бывший казначей.
— Хорошо. Нарисуй мне план-карту, на ней покажи наиболее предпочтительные входы, — приказал немолодой франт. — Я знаю, что в замке есть система тайных ходов.
— На сытый желудок лучше работается, — Гдурз кивнул на стол, заставленный тарелками с едой.
От запаха съестного сводило желудок. Ничего, жизнь, похоже, налаживается.
Он попал к настоящему вору, видно, мужик хочет добраться до сокровищницы. А он все сделает, проведет этого аристократика, куда надо. Теперь Соннора, его дочку и темного выродка, который должен стать ее мужем, обворуют уголовники. Он готов помогать презренным ворам, лишь бы свершилось справедливое наказание. Да! Он не наводит преступников, он восстанавливает справедливость!
Тип встал из-за стола, подошел к Гдурзу и без замаха ударил его тростью в живот, потом по спине, один раз, второй.
Бывший казначей упал на пол и заскулил.
— Да, верно тебя охарактеризовал охранник, — снова присаживаясь за стол, сказал тип, — дурак. Объясняю. Тебя нет. Ты умер. По официальной версии повесился или тебя другие зеки задушили — охранники придумают, что произошло. А на самом деле ты теперь принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что захочу. Избить, отрезать пальцы на ногах или руках, выколоть глаза. Знаешь, что обычно происходит с такими, как ты? По глазам вижу, что нет, не знаешь.
Обычно их калечат так, чтобы никто не мог признать. Обрезают уши и пальцы, выбивают зубы, выжигают на теле и лице уродливые знаки, выдирают языки. Ты уже умер. У тебя нет никаких прав, только обязанности. Ты уже отторговался в прошлой жизни. Даже не думай, что мне можно ставить условия. Заметь, я тебя не уродую. В ответ требую покорности. Никакого гонора не потерплю. От меня приказ. От тебя выполнение. Понятно?
— Да, господин, — прохрипел Гдурз.
— Вот и хорошо.
