— Лада, — простонал мой дроу и впился поцелуем в губы.
Сейчас я чувствовала, что он практически не сдерживает себя. Горячие ладони гладили меня по спине, опускаясь все ниже, прижимая все ближе. Я чувствовала себя воском, который плавился от пламени свечи. Я таяла от прикосновений, тянулась за ними, вздрагивала и стонала.
— Зачем надо было настолько ее укорачивать? — отдышавшись, спросила я, когда все закончилось. Теперь сорочка выглядела не просто неприлично, а развратно.
— Сейчас покажу, — хитро улыбнулся мой дроу.
Он вскочил с кровати, поднял меня на руки и отнес к большому зеркалу.
— Смотри, — прошептал он, становясь сзади.
Это было действительно красиво и волнующе. Лунный свет падал сквозь едва колыхающийся тюль, освещая меня, практически обнаженную, и темные руки Флая, которые путешествовали по бедрам, животу, груди.
— Нравится? — наклонив голову к моей шее, спросил любимый.
— Да-а, — выдохнула я, вздрогнув от того, что Флай слегка прикусил мочку уха."
"Наблюдать в зеркале за своим телом, которое с готовностью откликалось на ласки мужа, было сладкой пыткой не только для меня, но и для любимого.
Я постоянно проваливалась в его чувства, захлебывалась страстью, кусала губы, только для того, чтобы не кричать от наслаждения. Он не торопился, сознательно растягивая удовольствие.
— Фла-ай, пожалуйста, пожалуйста, быстрее, — простонала я, когда терпеть стало невозможно.
— Смотри, — прерывистым голосом приказал он.
Напряжение нарастало с каждым вдохом. Тела в отражении двигались все быстрее и резче.
Та нить, которая удерживала мой контроль над телом, истончилась и лопнула. Чувства выплеснулись, закрутились, как в омуте, смешиваясь с эмоциями Флая. Где я? Где он? Нас не было по отдельности. Мы смешались в единое целое.
Но потом все прекратилось.
— Лада? — боль и неверие в любимом голосе.
Я сквозь зубы втянула воздух. Он увидел отражение в зеркале. Белая, мутная радужка глаза прояснялась, постепенно возвращая зеленый цвет.
— Ты — менталист… — с горечью в голосе констатировал Флайдин.
— Да, это так. Я хотела признаться тебе после. Поверь, никаких чувств тебе не навязывала, ни к чему не принуждала, — оправдывалась я, но мой дроу уже разорвал объятья, отпрыгнул от меня, как от заразной.
— Менталистка. ПрОклятая кровь, — выплюнул он. — Лада, почему? Почему ты? Кто угодно, только не ты!
Флая трясло, он задыхался, боль душила, не давала вдохнуть. Меня, как жгутом ударило этой болью, на глазах выступили слезы.
