— Серёг, мы же видели сегодня, — сказал Лёха.
Ага, видел он, как же. Видел труп на тротуаре, а вот то, что это на самом деле…
— А теперь и поучаствуй, — тихо сказал я ему, так, чтобы раненый не услышал.
Мужик достал из нагрудного кармана спецовки пачку «Золотой Явы», вытащил сигарету, но никак не мог прикурить трясущимися руками. После того, как он впустую крутанул колесико несколько раз, я подошёл к нему, взял у него из рук маленькую прозрачную зажигалку, щёлкнул, поднёс огонёк к сигарете. Тот затянулся, кивнул, сказал: «Спасибо».
Я вернул ему зажигалку, подумав при этом отрешённо, что и зажигалок нам тоже не мешало бы запасти, и отошёл к выстроившимся почти что в шеренгу людям. Все молчали, молчал и сидящий на скамейке мужик, глядящий куда-то в небо. Он даже не докурил сигарету, не успел. Минуты через три она выпала у него из пальцев, а сам он завалился на скамейке вбок, протяжно вздохнул и скончался.
— Он умер, — сказал я, обращаясь ко всем. — Теперь смотрите на него.
— И что? — спросил сержант с оттенком недоумения.
— Просто смотри. Сейчас всё поймёшь.
Тот пожал плечами, повернулся к сидящему на скамейке. Так в молчании мы провели минуты две. Затем мертвец на скамейке вдруг открыл глаза и уставился на стоящих перед ним людей.
— Твою мать! — охнул сержант и даже попятился назад, вскидывая автомат, после того, как встретился с ним взглядом.
Да и все остальные не промолчали. Никто из них до этого не смотрел в глаза воплощённой смерти. Мертвец начал было приподниматься на скамейке, но координация его движений была пока нарушена, и он просто свалился с неё.
Встал на четвереньки. Опёрся рукой на сиденье и поднялся на ноги, затем обернулся к людям, как-то тихо заныл и переваливающейся походкой пошёл к ним.
— Ну что, сержант, стреляй ему в грудь. Он сейчас кусаться начнёт, — сказал я милиционеру, попутно приподняв ствол ружья, чтобы в случае чего самому поставить в этом спектакле точку. — Только в грудь давай, для начала.
Сержант вскинул автомат и нажал на спуск. Грохнула короткая очередь, лёгкие и быстрые автоматные пули ударили зомби в середину груди, пробив его насквозь и выбив из его спины кровавые фонтаны, но тот даже не покачнулся.
Сержант выстрелил в него ещё раз, к нему присоединился рядовой, но попадания в грудь даже не задержали приближающегося мертвяка.
— Татьяна, теперь ты, в голову! — скомандовал я.
Татьяна прицелилась, хладнокровно выждала момент и, когда их отделяло друг от друга не более трёх метров, выстрелила.
