Вид у него был действительно переутомлённый, если не сказать, что больной. Минут через двадцать ей удалось отделаться от Елены, она повесила трубку и заглянула в гостиную. Дети ни о чём не задумывались и наслаждались неожиданно выдавшимся выходным. Сашка вместо мультиков теперь играл в видеоигры, а Лика продолжала возводить из кубиков что-то грандиозное.
Маша пошла на кухню, стараясь ступать потише. Судя по тишине, майор мог и задремать. Тихо приоткрыла дверь, заглянула. Так и есть, милиционер лежал головой на столе, уронив её на скрещенные руки.
Одна из них лежала на автомате, и Маша поразилась синеватой бледности кожи. Когда она милиционера видела, он не был таким бледным. У Маши была великолепная, даже уникальная зрительная память. Она не запоминала телефоны и имена, но любую картинку помнила долго и в деталях, поэтому такое побледнение кожи ей бросилось в глаза. Маша остановилась, глядя на эту бледную руку, не зная, что ей дальше делать. Проверить, не потерял ли майор сознание, если он такой бледный, или, наоборот, оставить человека в покое?
В этот момент майор поднял голову, и Маша, собиравшаяся всё же что-то сказать, буквально подавилась своей фразой.
То, что смотрело на неё, уже не было тем немолодым, доброжелательным милиционером, которого она угощала кофе. Иссиня-бледное лицо, какое-то обвисшее, и ужасные глаза, поблёкшие, как будто покрывшиеся плёнкой и в то же время бегающие и смотрящие так, как на неё ещё никогда и никто не смотрел. Казалось, ледяной душ обрушился на неё, даже дыхание от страха перехватило.
Маша попятилась назад, в коридор. Тварь, сидящая за столом, просто смотрела на неё, но ничего не предпринимала.
Так и пятясь задом, Маша вышла за дверь и прикрыла её за собой. Дверь была с матовым стеклом, никакой преграды она собой не представляла и к тому же не запиралась, но Маша хотела хоть как-то отделить себя от смотрящей на неё смерти, смотрящей глазами того, кто совсем недавно был человеком. Из гостиной доносились звуки видеоигры, Лика о чём-то болтала сама с собой, как всегда, когда возилась с игрушками.
Если тварь с кухни вырвется… Маша не заблуждалась, что случится: того, что она уже сегодня видела, ей было достаточно.
Задавив в груди судорожное паническое дыхание, она несколько раз глубоко вздохнула, понимая, что запаникуй она — и дети погибнут. Нет у неё права на панику. Сработало. Стараясь ступать бесшумно, она заглянула в гостиную — дети пока ничего не заметили. На кухне послышался какой-то шум, и она оглянулась.
