Оно исходит из нижней части моего живота и распространяется по всему позвоночнику. Я задерживаю дыхание, пока оно проходит через меня, это эйфорическое, умопомрачительное ощущение, которое буквально парализует меня. Я кричу, охваченная им.
А потом, так же быстро, как оно нахлынуло на меня, я вся оцепенела.
Дыхание вырывается из моих легких, пока пальцы ног поджимаются сами по себе, а руки всё ещё сжимают одеяло передо мной.
Я чувствую, как кто-то снова тянет за мои волосы на макушке, вырывая меня из моего туманного блаженства.
— Соси, — требует он, наклоняясь надо мной и высовывая язык.
Я подчиняюсь, обхватывая губами его язык и пробуя себя на вкус. Он стонет, пока я кончаю, чувствуя вес его тяжелого члена, упирающегося в мой зад через его штаны.
Быстро, ни о чем больше не думая, он расстегивает свой ремень. Взяв его, он оборачивает кожу вокруг моих предплечий, плотно стягивая их за спиной. Я всё ещё не пришла в себя после своего первого оргазма, полученного от мужчины, которого я даже не знаю, когда чувствую, как его теплый, твердый член трется о мой чувствительный и набухший клитор сзади.
— Призови своего Бога сейчас, церковница, — хрипло говорит он, — потому что после того, как я обесчещу тебя так, как намереваюсь, тебе понадобится любое спасение, за которое ты сможешь уцепиться.
27. Эта жестокая любовь
Никто не мог меня удержать.
Ни один гребаный человек.
Не мой мудаковатый босс, Аластор Эббот. Не мой дерьмовый отец, Кэллум. Не мой слабоумный единокровный брат Сэйнт. Они хотят её смерти.
Они хотят втоптать её милую, невинную душу в землю, в то время как я хочу сломать её, воскрешая её осколки в своей тьме.
Прекрасная Брайони принадлежит мне, и, наблюдая, как она расцветает передо мной, я теряю весь контроль, которым, как мне казалось, я когда-либо владел.
Она стоит на коленях передо мной, стонет что-то невнятное в одеяло, вероятно, всё ещё наслаждаясь последствиями своего оргазма, пока я полностью раздеваюсь, не оставляя ничего, кроме маски.
Не думаю, что когда-либо в жизни видел такую идеальную киску.
Она кричит о невинности и чистоте, и желание уничтожить это достигло небывало высокого уровня, особенно после того, как она только что кончила мне на лицо, устроив на нем полный беспорядок, как я и надеялся. Я связан с ней. Мои яйца чертовски напряжены и тяжелые; мой член, из которого уже вытекает предэякулят, мучительно болит и ищет облегчения, свисая между нами.
Я знаю, что она чиста. Она такая невинная, что это причиняет боль.
