Прошли годы с тех пор, как я как следует трахался, так что защита — это последнее, что меня интересует. Если мы трахаемся, я хочу прочувствовать это по полной. И похуй на всё остальное.
Я сжимаю основание своего члена, проводя проколотой головкой по её теплым, припухшим губам. Она дергается в ответ, пытаясь притянуть ногу, которая всё ещё привязана к кровати, поэтому я слегка шлепаю её по заднице в качестве предупреждения, затем удерживаю её бедро на месте.
— Тебе нужно будет перетерпеть первые секунды.
Просто дыши.
Я проталкиваю головку своего члена внутрь, вводя его в её тугое влагалище, наблюдая, как её стенки растягиваются вокруг него, в то время как она кричит в матрас. Снова схватив её за волосы на макушке, я отрываю её лицо от кровати.
— Нет, — рычу я, усиливая хватку. — Мне нужно услышать, как ангелы покидают твоё тело через это горло.
Она всхлипывает, хватая ртом воздух из-за того, как я запрокидываю её голову. Я ослабляю хватку на её волосах, сжимая их в кулак возле её шеи, наматывая длинные пряди на ладонь.
Она слегка опускает голову, опираясь на предплечья и выгибая спину навстречу мне.
Изгиб её позвоночника просто, блять, великолепен с этого ракурса. Свободной рукой я провожу по изгибу её спины, касаясь пальцами каждого красивого выступа её позвоночника. Она тяжело дышит подо мной, её бедра дрожат, в ожидании, пока внутри неё только головка моего члена.
— Пожалуйста, будь нежен… — хнычет она.
Я усмехаюсь.
— Зачем тогда нам дано испытывать боль, если не можем превратить её в удовольствие?"
"Столько архаичных правил, традиций и грехов нарушается вместе с Брайони в этой комнате.
Всё, чего я хочу, — это чтобы она знала, что всё это не имеет значения. Я хочу, чтобы она почувствовала, что в ней пробудилась новая сила, более могущественная, чем вымышленный Бог, которому она поклоняется. Я отчаянно стремлюсь дать ей ту власть, на которую она имеет право. Власть, которую они продолжают пытаться отобрать у неё, бесконечно овладевая её разумом и телом.
Брайони станет тем оружием, которым ей всегда суждено было быть.
Я плюю на свой член, смачивая его повыше, чтобы облегчить себе проникновение в её девственные стенки. Наблюдая, как костяшки её пальцев белеют от того, как сильно она вцепилась в одеяло, я вхожу в неё, глубоко и быстро, сильным толчком.
Она ахает, крик вырывается из её горла, в то время как она растягивается, пытаясь привыкнуть ко мне.
