Её стенки медленно расслабляются, но хватка такая крепкая, что ее киска сжимается вокруг меня, как кулак.
Я громко стону, забывая, насколько приятным может быть секс, пока она кричит сквозь свои стоны.
— Блять, этот вид, — ворчу я, слегка отстраняясь и видя, как результат её возбуждения покрывает мой член, изгибы её тела подо мной кричат о женственности во всем её совершенстве. — Это тело было создано для греха.
Ускоряя темп, я отбрасываю её волосы и хватаюсь за упругую плоть её бедер, входя в неё всё быстрее и сильнее, погружаясь в ощущение того, что я её первый.
Она моя.
Мои яйца напрягаются, когда они ударяются о её кожу, несомненно, оставляя её губы припухшими и красными.
Она громко вскрикивает, прежде чем я наклоняюсь над её спиной, прикрывая ей рот ладонью. Я всё ещё нахожусь глубоко внутри неё, мой член твердеет ещё больше, когда я чувствую, как она снова прижимается ко мне.
— Осторожнее, — рычу я. — Нам совсем не нужно, чтобы какие-то герои решили примчаться сюда и спасти тебя.
Она что-то невнятно говорит в мою руку, но я уже смирился с этим. Я так близко. Прошло слишком много времени с тех пор, как я чувствовал, как киска так плотно обхватывает мой член. Я мечтал об этом дне с ней с тех пор, как начал преследовать её, наблюдать за ней поздно ночью, представляя тот момент, когда она поймет, как её тело реагирует на меня, как сейчас. Её возбуждение стекает по всему моему члену.
Блять.
Закрывая ей рот рукой, я чувствую, как её зубы впиваются в кожу моих пальцев, и я еле сдерживаюсь.
Боль, наряду с удовольствием, сводит меня с ума. Насилие — это мой язык любви, и она говорит на моём родном языке.
Я вот-вот кончу.
Я быстро выскальзываю из неё, хватаясь за основание своего члена, становлюсь на край кровати и приказываю ей повернуться ко мне лицом. Её нога неловко поджата под себя, когда она придвигается ко мне, веревка всё ещё крепко зафиксирована на её лодыжке. Когда я ставлю её перед собой на колени, моя болезнь снова берёт верх.
Оскверняя всё, во что, как думает эта милая, наивная куколка, она верит, я сжимаю её шею одной рукой, тяжело дыша сквозь вязаную маску, в которой я заключен. Она открывает рот, показывая мне свой розовый язык, как моя хорошая девочка, предполагая, что я хочу, чтобы она проглотила всё, что я собираюсь ей дать. Способная ученица.
Слезы сказываются по её щекам, а темные длинные волосы прилипли к одной стороне лица.
