Мягкие стенки ее киски сжимают мой палец, ее голова запрокидывается на мою грудь, и она вздрагивает. — Я… я снова думала о сексе. О сексе д-до брака.
— Я так и знал, — отвечает он с отвращением. — Ты занималась с собой этими нечистыми и греховными мыслями? Используя посторонние предметы? Своими руками? Как ты обманула своего Господа и Спасителя?
Я вытаскиваю палец из ее тугого влажного влагалища и подношу его к ее рту. Она приоткрывает его, позволяя пальцу прижаться к ее языку. Ее рот обхватывает его, посасывая, как хорошая девочка, и мое терпение начинает сходить на нет.
— Да, — хмыкает она.
— На что? — спрашивает он. — Тебе нужно рассказать о проступках, чтобы они были прощены.
Больной и извращенный мудила хочет подрочить на ее исповедь, пока я трахаю ее.
— Есть один мужчина, о котором я фантазировала, — признается она, и я весь во внимание.
Лучше бы это был я, Брайони.
— Он был моим сокурсником. Моего возраста. Из моего класса. Сейчас я работаю с ним.
Моя хватка на ее шее усиливается.
— Сэйнт Вествуд? — спрашивает он, уточняя."
"Только когда понимаю, что она не может дышать, чтобы ответить, я немного ослабляю хватку. Она задыхается, кашляет, чтобы восстановить дыхание.
— Да, — говорит она, задыхаясь. — Сэйнт.
Моя кровь закипает. Ярость и потребность требовать заставляют меня толкнуть ее вперед, расстегнуть брюки и спустить их, чтобы оголить член, который заставит ее полностью забыть его имя.
— Какие мысли посещали твой разум относительно него? — спрашивает он.
Я притягиваю ее к себе и задираю юбку до поясницы.
Отодвинув трусы, беру основание моего члена и заставляю ее сесть на головку. Я не облегчаю ей задачу. Вхожу в нее, проникая в тугую дырочку и притягивая ее бедра к себе, используя только ее влагу, когда опускаю Брайони вниз, растягивая ее мокрую пизду моим членом.
Я хочу, чтобы ей было больно за то, что она признала.
Она вскрикивает, боль и удовольствие пульсируют в ее узком маленьком напряженном теле. При мысли о ее мокрых глазах, из-за слез, и размазанном макияже по щекам от боли, мои яйца напрягаются, а член дергается в ее стенках от наслаждения.
— Исповедуйся перед своим Богом, Брайони. Что ты сделала?
Я кусаю ее за плечо, грубо вонзая зубы в ее плоть, удерживая ее неподвижно на коленях, не позволяя ей ни кончить, ни получить от этого удовольствие, а лишь заставляя ее оставаться открытой для меня. Моя киска.
— Я… ах… — она тихо стонет. — Я чувствовала его, поверх его штанов. Его… его пенис.
