— Посмотрю, как ты будешь ползать по полу подо мной, ведомая никем иным, как твоим новым богом. — Он покачивает своим членом.
— Ты не будешь прокалывать мои соски, — отвечаю я, наконец обретя голос.
Эроу хватает цепочку, соединенную с кольцом на моей шее, и дергает ее вперед, заставляя меня задохнуться.
— Я не спрашивал твоего мнения, — рычит он. — А теперь ложись на живот и открой для меня рот.
— Но… — протестую я, показывая свои связанные руки в надежде на хоть какую-то отсрочку.
— Веревки останутся, — просто отвечает он.
Я стону.
— Я ненавижу тебя.
— Ничего страшного, — говорит он, переступая одной ногой через цепь и отводя ее за спину рукой. — Главное, чтобы ты мне доверяла.
Я смотрю на него, когда он снова натягивает поводок, притягивая мою шею к себе.
— Ты ведь доверяешь, да? — мягко спрашивает он, опуская руку с членом и нежно поглаживая меня по щеке. — Доверяешь мне?
Я сглатываю, поднимая на него глаза. Этот вопрос стал для меня простым после того, как он открыл мне все.
Тяготы своего измученного прошлого, правду о мужчинах, которые пытались сбить меня с пути.
Я принимаю этого человека таким, какой он есть.
Тем, кем они заставили его стать.
— Всем своим существом, — уверенно отвечаю я.
39. Мы выше этого
Он медленно ухмыляется и проводит большим пальцем по моей скуле, а затем отводит руку назад и бьет меня по лицу. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы отбросить мое лицо в сторону и оставить легкое жжение.
— Хорошая девочка.
Я практически хнычу от его похвалы, прежде чем он вводит свой член мне в рот.
Он позволяет мне двигать шеей, пока он стоит на месте, и я смачиваю его, облизывая проколотый кончик, а затем беру в рот всю его налитую длину. Я заглатываю столько, сколько могу, задерживая его в глубине горла, пока мне не требуется отстраниться, чтобы отдышаться.
— Черт, вот так, — говорит он, хватаясь за волосы на моей макушке и снова заставляя себя глубоко войти.
Он держит поводок рукой за спиной и тянет его, наращивая темп, пока меня буквально не тянет вперед, чтобы я заглотила его член, и он эффективно трахает мое горло.
— Заглоти свой член, шлюха, — требует он. Я стону рядом с ним, слова такие мерзкие, унизительные и слишком привлекательные для покорной куклы, в которую я превратилась. — Прими свое наказание.
Доведя себя до предела, едва не проиграв в собственной игре, он отстраняется от моего рта и с огнем в глазах смотрит на мокрое от слез месиво под собой.
