Мне нужно было больше информации о том, что происходило в городе после нашего небольшого исчезновения. К счастью для меня, глаза и уши уединенного ночного клуба хранят все это.
— Где мы? — спрашивает она с пассажирского сиденья затемненной Audi, ее глаза сморщились в уголках, когда она смотрит вокруг меня, сканируя грязный экстерьер кирпичного здания.
Я не отвечаю ей, выходя из машины и подходя к ней, чтобы открыть дверь.
— Зачем я это надела? — спрашивает она, одергивая облегающее черное мини-платье из змеиной кожи и поглядывая на свои четырехдюймовые каблуки, уже порядком надоевшие мне своими вопросами.
Неужели она еще не научилась мне доверять?
Я поправляю платье, следя за тем, чтобы ее декольте располагалось именно там, где нужно, чтобы она была впору, и тут замечаю, что ожерелье с распятием снова висит у нее на шее, между пухлыми грудями. Она замечает мой взгляд и быстро зажимает его между пальцами, ее нервные глаза изучают меня, гадая, что я буду делать.
Я сниму его с твоей шеи позже, дорогая, не волнуйся.
Мы идем по аллее, где я нахожу старую стальную дверь в клуб. Она обхватывает себя руками, разглядывая кожаное пальто на мне, борясь с ночной прохладой. Если она хоть на секунду подумала, что я накрою ее своим пальто, то она просто спятила. Не здесь.
Я стучу один раз, делаю паузу, потом стучу три раза.
Наконец дверь со скрипом открывается, и он уже ждет.
Большой тупой швейцар смотрит на мое разрисованное черепом лицо, потом наклоняет шею, чтобы взглянуть на Брайони позади меня, а затем снова смотрит на меня.
— Черт. Еще одна, да? — смеется он через нос, качая головой. — По крайней мере, у них хороший вкус.
— Нокс, — говорю я, прерывая его неуместные комментарии. — Где он?
Тревожная улыбка растягивается на его уродливом лице.
— В Черной комнате. — Он кивает за спину.
Я проталкиваюсь мимо него, притягивая Брайони к себе за потную ладошку. Глаза мужчины задерживаются на ее теле слишком долго, чтобы мне это нравилось, прослеживая ее шею до пухлых, подпрыгивающих грудей, когда она неуклюже идет в мини-платье.
Я затаскиваю ее в дверь, а затем поворачиваюсь и бью его по лицу своим Глоком.
— Черт! — ругается он, хватаясь за лицо.
Он хватает мою рубашку и сжимает ее в кулак, а затем толкает меня обратно к стене. Из моих легких вырывается хрюканье, и я улыбаюсь ему, любуясь его реакцией, когда кровь стекает по его лицу из свежего пореза над глазом, по его огромной голове, сморщенной и красной от разочарования.
