Я хотел, чтобы она слышала отвратительные, мерзкие и презрительные слова, срывающиеся с моих губ, чтобы она владела ими как своими собственными, черпая силу из их смысла и возвышаясь над ним. Знала, что она действительно ценна в мире, который постоянно принимает количество за качество.
Она — моя богиня. Мой свет. Моя жизнь. И после каждой тренировки я стараюсь доказать ей это. Прикоснуться к ней легко. Это было моей мечтой на протяжении многих лет. Залечивать ее раны, очищать каждую часть моей куклы, которую я испачкал; моя любимая часть.
Я мог бы сделать карьеру, заботясь о ее нуждах и укрепляя ее. Я продолжаю бороться с тем, что позволяю ее прикосновениям исцелять меня.
Раскрыть мое насилие было несложно. Я заставил ее случайно встретиться, чтобы она воочию увидела, как епископ обращается со своими самыми желанными учениками. С теми, кого он обхаживает. С теми, кому нужны дополнительные уроки, чтобы принять и осознать то, что он определяет как Святой Дух.
Он поймал меня в ловушку.
Я был молод и наивен. Идеальный сломленный мальчик, которого некому было назвать родным, который искал поддержки в лице отца в своей жизни. Он убедил меня, что все, что мы делали за дверями церкви, было только для моего блага. Для моего спасения.
Но я всегда чувствовал, что это неправильно, и просьбы прекратить это только еще больше подстегивали его. Я научился молчать и смиряться с устоями мира, пока наконец не наступил день, когда я сломался.
— Мы рождаемся во грехе, — говорил он мне.
— Отдай себя Христу, чтобы очиститься от этих проступков, и тогда, возможно, у тебя появится шанс на истинное искупление.
Единственное искупление, которое я искал сейчас, — это прострелить ему череп, заставив его задохнуться и блевать от собственного отрезанного члена.
Он лишил меня спокойствия. Моей кротости. Он владел ею в нежных ласках, которые дарил. Слово «любовь» обрело новый смысл. Мне нравится, как ты принимаешь своего Господа. Я люблю твое красивое лицо, покрытое Святым Духом.
Я люблю тебя, сын, мое дитя Божье, подаренное мне."
"Слово, которого я так жаждал, будучи маленьким заблудшим мальчиком, теперь навсегда запятнано. Выгравировано в моем существе как грязное, мерзкое… неправильное.
Я больше не хотел, чтобы меня любили. Я хотел, чтобы меня ненавидели.
Время шло, и ложь о том, что Брайони все еще ищет своих родителей в Африке, скоро рассыплется. Они будут искать ее. Аластор будет искать меня.
