Я опускаю голову и сжимаю кожу дивана между потными ладонями, чувствуя, как его горячий, скользкий член проникает в меня все глубже и глубже. Это жжение, боль от того, что я растягиваюсь, чтобы соответствовать его размеру. Это всегда жжет, прежде чем жгучая боль сменится наслаждением.
— Я хочу этого. Я хочу этого, — повторяет Нокс. — Черт, я хочу этого.
Руки Эроу хватают меня за бедра, и он медленно погружается еще глубже, а когда мне кажется, что он вошел до конца, он толкается еще глубже, пока я не чувствую, что не могу больше растянуться.
— Дыши, Брай, — приказывает он, каким-то образом зная, что я задерживаю дыхание. — Покажи ему, какая ты плохая девочка.
Я втягиваю воздух губами, но глаза остаются закрытыми. Он медленно выходит, и я чувствую каждую венозную жилку и бугорок его набухшего члена.
— Это лучше, чем рай. Такая тугая, теплая и мокрая, как раз для меня, — хвастается он, а затем повторяет процесс.
Он буквально трахает меня поверх лица своего друга, претендуя на каждый дюйм того, что Нокс слюнявит под нами.
Безумие — это еще не все.
— Господи, — со вздохом говорит Нокс. — Твой член полностью в ней. Ты не шутил, она, мать твою, сливки льет, чувак. Ей это нравится.
— Тебе нравится? — горловым тоном спрашивает Эроу, одной рукой хватая меня за волосы на затылке и отрывая мое лицо от дивана, пока он трахает меня сильнее. — А, детка?
Он ускоряет темп, его член все глубже входит в меня, прежде чем я чувствую, как пальцы его свободной руки проводят когтями по моей спине, разминая мою плоть.
Я вскрикиваю, принимая боль, открываясь для него, пока его тяжелые яйца грубо шлепаются о мои половые губы.
Я пытаюсь кивнуть головой, но мои губы приоткрыты, а слова не могут сложиться.
Нокс приподнимается под нами, но прежде чем он успевает приблизиться, чтобы лизнуть меня, Эроу вырывается и поднимает меня с дивана. Свободной рукой он хватает воротник рубашки Нокса и снова швыряет его на пол посреди комнаты.
— О, да ладно, мужик!
Он подхватывает меня за талию, и мои ноги инстинктивно обхватывают его упругое ядро.
Сев обратно на диван, он усаживает меня на свои тонизированные бедра, а затем откидывает голову назад и берется за основание своего члена.
— Сплюнь, — говорит он, глядя на меня сквозь длинные ресницы, сексуальный, как всегда, с размазанной краской на лице.
Я сплевываю на него, пока он трет пирсинг и спускается вниз по его длине.
— Скачи на мне, пока не станет больно, — требует он.
