— Больно кому? — я обхватываю руками его горло и медленно опускаюсь по толстому стволу.
Его губы раздвигаются, а глаза грозят закрыться, когда я крепко сжимаю его, впиваясь ногтями в его плоть, используя его шею как рычаг, когда мы снова набираем темп. Его толчки отвечают каждому моему спуску, он заполняет меня снова и снова, лапая мою задницу, впиваясь когтями в кожу, когда я чувствую, как из его горла вырывается грохочущий стон.
— Моя очередь, — комментирует Нокс с пола, и я на минуту забываю, что он вообще здесь был.
— Я так чертовски хочу эту сладкую киску. Я сделаю так, что она забудет твое гребаное имя.
Эроу замирает, крепко удерживая мои бедра на месте, его губы подергиваются от этого заявления. Я дрожу от его безумного взгляда. Он только что ударил парня в глаз за то, что тот слишком долго смотрел на меня. Где проходит линия дружбы, а где она стирается?
Я медленно сползаю с Эроу, наблюдая, как его мокрый эрегированный член тяжело опускается на низ живота. Он пытается встать, но врезается в мою ладонь.
Я толкаю его обратно к дивану, а затем подхожу к Ноксу. Упираясь пяткой в его грудь, я наступаю на него, прижимая к полу.
— Ах! Черт!
— Чье имя я забуду? — спрашиваю я, вбивая каблук в его грудь.
— Блять! Ничье, детка. Ничье! — кричит он, ухмыляясь, прежде чем жадно облизнуть губы.
Ноксу нравится, когда над ним доминируют женщины. Кто бы мог подумать?
— Мои запястья! Сними с меня наручники, милая, я умоляю тебя. — Он пытается неловко перевернуться, чтобы снять вес с рук.
— Ну и нытик же он, правда? — насмехается Эроу, подходя ко мне сзади.
— Просто потому, что мне не нужна боль, чтобы…
— Следи за языком, — прерывает его Эроу. — На самом деле…
Мои глаза следят за Эроу, когда он поднимает с пола мое кружевное белье.
— Попробуй ее на вкус, — рычит он, запихивая влажные трусики ему в рот, пока Нокс пытается сопротивляться. — Раз уж ты так жаждешь этого.
Нокс бормочет какую-то бесполезную чушь, а Эроу зажимает ему рот ладонью, и мои влажные трусики оказываются у него на языке.
— Ты не говоришь о ней. Ты не прикасаешься к ней. Не думай о ней, мать твою, — рычит он, качая головой Нокса из стороны в сторону. — Понял? — он бьет его по лицу."
"Нокс смотрит на него, и я чувствую, как напряжение в комнате меняется. То, что было игривой забавой, превращается в нечто более серьезное. Но к психотипу Эроу Нокс явно привык, потому что злобная улыбка, которую он бросает в его сторону, заставляет Нокса покачать головой.
