Только веки припухшие и красные – значит, плакала. Значит, новости опять дурные.
– Отказали, да? – спрашиваю глухо. – Нигде не берут?
Бабушка смотрит на меня с жалостью, от которой душа рвется.
– У нас не берут… – качает она головой. – Нет возможностей, говорят.
Бабушка зажмуривается крепко-крепко, делает два глубоких судорожных вздоха. И снова смотрит на меня так, будто я обречена.
Я обессиленно опускаюсь на стул.
– Значит, всё?
Бабушка садится рядом и торопливо добавляет:
– Ничего не всё! Не говори так, Леночка! Они отправили запрос в другие центры… за рубеж.
Из одной клиники пришел положительный ответ. Но эта клиника в Италии, хотя хирург наш… я даже имя запомнила… Виталий Анатольевич Пак, кажется. Там берутся сделать операцию. Он – лучший, говорят. Совсем безнадежных спасал. И тебя спасет. Обязательно спасет!
Бабушка берет мою руку, целует, прижимается к ней лицом, приговаривая:
– Доченька моя… Леночка моя… всё будет хорошо…
Я чувствую, что она плачет. Плечи ее подрагивают. Я аккуратно высвобождаю руку и обнимаю бабушку.
– Но… как мы к нему попадем? – спрашиваю ее.
– Мне сказали, что есть специальные фонды… нам помогут… надо только немного потерпеть… – тихо всхлипывая, бормочет бабушка.
– Фонды? – не понимаю я.
– По сбору средств…
– Операция… она дорого стоит, да? Сколько?
Бабушка отвечает не сразу, дрожит. Я обнимаю ее крепче.
– Бабушка, не плачь… ты же сама говоришь, всё будет хорошо.
Она кивает, а потом, сглотнув, сдавленно произносит:
– Сорок восемь тысяч… евро.
47. Лена
Я как-то читала про пять фаз принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие.
У меня все было иначе. Сначала я боялась до тошноты, затем пару недель хандрила, а потом смирилась.
Решила так: чему быть, того не миновать, от меня ничего уже не зависит. Зато зависит, как провести то время, что отмерено. Так что зачем я буду сходить с ума, упиваться горем и жалостью, отравлять сама себе жизнь? Лучше не думать о завтра, а жить сегодняшним днем. И на полную катушку, пока можно.
С «полной катушкой» я, конечно, погорячилась, но главное тут – настрой."
"И я как-то встряхнулась. Снова стала ходить на свидания с Германом. А назавтра даже позвала его в гости. Суббота как раз. Прежняя я ни за что бы не осмелилась. Постеснялась бы, зная, в каком он живет дворце и какой он… немножко сноб. Но сейчас все эти нюансы стали казаться такой незначительной мелочью, что и внимания обращать не стоит.
В субботу встаю пораньше и с азартом убираю в доме.
