Всем ведь хочется счастья, а какое счастье с инвалидом? Мытарства одни… Ой прости, прости меня, доченька… – спохватывается бабушка и смотрит на меня виновато и испуганно. – Я совсем не тебя имела в виду!
Я понимаю, что говорит она о себе. Ее муж, мой дед, которого я никогда не видела и уже не увижу, бросил когда-то бабушку и своих детей – мою маму и ее брата после того, как его в детстве сбила машина. Не сразу, конечно, бросил. Какое-то время тоже переживал за сына, помогал, вместе с бабушкой пытался бороться за него, а потом устал.
Ну и ушел. Всё я прекрасно понимаю, а все равно обидно. А, может, еще и страшно – вдруг она права? Зачем я Герману такая?
Когда он приходит, у нас все накрыто, но настроение на нуле. Я теперь еще больше чувствую пропасть между нами. Хотя есть и приятный момент: Герман приносит цветы. Целых два букета. Бабушке – тяжелые темно-красные розы, а мне – нежные белые лилии. Я прижимаю их к груди растроганно, чуть не плачу, вдыхаю аромат и будто пьянею. Это ведь мои первые цветы!
Потом неловко суечусь, как поставить букеты, куда усадить Германа, о чем с ним при бабушке говорить.
От волнения у меня горят щеки. Еще и он глаз с меня не сводит. Когда садимся обедать, кусок в горло не лезет.
Герман же на радость бабушке пробует почти все, что есть на столе, и одаривает ее комплиментами. А бабушка только рада ему подкладывать. Но потом она всё портит. То есть, не так. Ее вины никакой нет, просто ее вопрос бьет по больному.
– Герман, а ты уже решил, куда будешь поступать после школы? – спрашивает она его.
Наступает небольшая заминка.
– Я уже поступил, – наконец произносит он, не глядя на меня. Ведь мне он так и не сказал ни про письмо, ни про его скорый отъезд. А я делала вид, что ничего не знаю, ждала, когда он сам заговорит.
– Как? Уже? И куда, если не секрет? – интересуется бабушка.
– В САИТ, – отвечает Герман с явной неохотой. Он больше не улыбается, не обволакивает меня ласковым взглядом. Подперев лоб рукой, он смотрит себе в тарелку.
Ковыряется вилкой уже без всякого аппетита. И атмосфера за столом становится какой-то тяжелой.
– Что это? Где? – удивляется бабушка, словно не замечает, что и мне, и Герману этот разговор неприятен.
– В Калгари. В Канаде."
"– Как далеко! И когда тебе на учебу ехать?
– В июне, – он откладывает вилку. – Спасибо, все было очень вкусно.
– А Леночка всё мечтала стать учителем начальных классов. Да, Леночка?
– Да, – киваю я, а самой плакать хочется.
