Это любовь

– Я думала, мы рассекретимся накануне голосования.

Должность генерального директора в Кей-Техе была выборной. Очередное голосование должно было пройти через три с половиной месяца. И Альбина справедливо рассудила, что Аркаша разыграет карту с ее беременностью накануне, чтобы у Саввы и мысли не возникло прыгнуть через голову. Как она к этому относилась? Сложно. Конечно, Аля понимала, насколько аморально все, что они делали, со стороны стороннего наблюдателя. Но, во-первых, они реально не были уверены, что это ребенок Саввы.

А во-вторых… Аркаша не затевал против него ничего плохого. Того самого плохого, что подстерегало его буквально на каждом углу в безжалостном мире бизнеса.

– Нет. Узнай он об этом перед голосованием, мог бы с психу наломать дров.

Они замолчали, устраиваясь на заднем сиденье машины. Аркаша поднял перегородку, привлекая трясущуюся Альбину к себе.

– Тише, маленькая. Тише…

– Ты страшный человек, Аркадий Львович. Иногда я тебя боюсь.

– Это я уже слышал.

Аркаша прижался губами к макушке жены, потерся носом за ухом.

– Я…

– Что?

– Аркаш, я и за него боюсь. Он же… совсем не готов к подобным битвам.

– Ты его недооцениваешь. Возьми сегодня. Савва все понял и…

– И?

– Сдержался.

– Господи. Ты и тут его проверял?

Альбина зажмурилась, не зная, плакать ей или смеяться. Аркаша – такой Аркаша. Всхлипнула. Подняла на него взгляд. Задержалась на миг и с жадностью поцеловала. Можно было гадать – это их окружение задает правила, или они сами, своими поступками формируют эту безжалостною среду… Да что толку от этих догадок, когда ничего не повернуть вспять?

Альбина углубила поцелуй, топя в нем свою тревогу.

Аркаша ответил сразу – глубоко, жадно, как делал всегда, и как она любила. Но мысль о Савве не уходила. Альбина отстранилась первой. Губы подрагивали от эмоций.

– Ты уверен? – прошептала она.

– В чем именно?

– В нем.

В том, что Савва не сломается под давлением обстоятельств. В том, что он не уйдет к Зарубину по-настоящему. В том, что он не разрушит себя, чтобы доказать нам с тобой свою крутость.

В конце концов, мало ли… Он с этой девочкой был три месяца. Три месяца – долгий срок.

Аркаша провел большим пальцем чуть повыше пупка.

– Сегодня он видел нас. Видел тебя. Видел, что ты носишь его ребенка…

Альбина вздрогнула.

– Это не факт.

– Да, но он подумал именно так.

– И разозлился. Ты видел его глаза? Думаешь, нам это на руку? – частила Альбина, выплескивая на мужа обуревающие ее сомнения и страхи.