Я слышу шум воды и оглушающий звон, словно я каким-то образом оказалась внутри колокола. Изо всех сил зажмуриваюсь и теряюсь. Зажимаю уши. Падаю на корточки. Тону в отчаянии.
Сквозь боль прорывается мысль: «Еще секунда, и он меня убьет. Просто убьет, и больше меня не будет».
Понимание этого перекрывает панику.
Я делаю вдох и распахиваю глаза. Пялюсь на Марка, он что-то орет, а я не слышу. Ничего не слышу. Мои ладони влажные. Смотрю на них и вижу кровь.
Звон перекрывает все. Он становится моим миром.
"
"Хватаю телефон и бегу. К входной двери, на лестничную площадку! Несусь и кричу что есть мочи, потому что хочу жить! Я кричу, но не слышу ни собственного голоса, ни шагов Марка за спиной. Поэтому, когда он хватает меня со спины, кажется, что это конец. Бьюсь в его руках, стучу ногами.
Он силой меня к себе разворачивает.
Его лицо другое. Гримаса ненависти больше не кривит черты. Марк в панике, на его глазах слезы. Он что-то говорит. По губам считываю, что молит о прощении.
Но я не слышу.
Ничего не слышу.
Лишь оглушающий звон. И собственный, бьющий в набат пульс.
Глава 17
Из больницы меня должен забрать отец. Смутно помню последние два часа — дорогу на скорой, осмотр, ожидание. Бесконечное ожидание в кабинете, пока папа примчится с другого конца города. Детали перемешиваются, очередность путается. Все это время мне очень сильно больно. Катастрофически. Голова кружится, глаза режет. Слух — важная штука, оказывается.
Говорят, по-настоящему мы начинаем ценить, лишь потеряв.
Я на собственном примере удостоверилась в правильности этих слов. Трогаю уши без остановки, а они… не работают.
Мир изменился резко, в один миг, с громким хлопком. Люди вокруг бегают, разговаривают, смеются. Я рядом с ними, но при этом будто в другой реальности. Ни фига не слышу. И кажется, будто они все ненастоящие, а сама реальность — фальшивая. Этот звон еще… словно пение из самого ада — нестерпимое, жуткое. Настоящий гимн беспомощности. Сквозь него пробиваются удары сердца, как громкие шаги в пустом зале.
Так кровь бежит по сосудам. Это я тоже слышу, и оттого становится еще хуже.
Ни один реальный звук в моем мире более не существует. Телефон вибрирует и падает на плитку абсолютно тихо.
Поднимаю, вглядываюсь в экран — Демьян звонит. Его еще не хватало! Я злюсь. Сбрасываю. Пишу:
«Не могу говорить».
Ну где же папа?
Марк дежурит на улице. Я бы такси вызвала, но боюсь выходить одна.
Ощущаю себя по-другому.
