Крепко сбитый, с низким лбом и курчавыми волосами старшина в мятой гимнастерке посмотрел на него вопросительно:
— Здоров, коль не шутишь. А кто такие будете?
— Связисты. — Курган постучал себя по кокарде на матерчатой фуражке. — Связь тут восстанавливаем. Вот, дедушка Афанасий нам помогает, как может, вещички сохраняет.
— Ну тогда садитесь, — последовал приглашающий жест.
На столе лежали хлеб и консервы из запасов нежданных гостей. А еще соленая капуста и огурцы — это уже хозяева расщедрились. И возвышалась большая, в четверть, бутылка, наполовину полная мутным самогоном.
— Германца-то бьете? — все спрашивал дедок, отхлебывая из глиняной кружки.
— Только клочья летят, дедушка, — кивал сержант.
— И правильно. Неча ему сюда ходить. Гитлеры там ихние, Бисмарки. Нечего! — Дед пьяно ткнулся лбом в столешницу.
Старушка повлекла его в другую комнату. И сама там осталась. Устала, возраст давал о себе знать. Да и не хотела мешать мужской компании застольничать.
Слова за слово, стакан за стаканом — за столом все перезнакомились и сдружились.
Красноармейцы налегали на самогон, а разведчики пили мало, больше к губам подносили.
Выяснилось, что группа из госпиталя следует в направлении своей новой части. Радости особой эти люди не испытывают — хлебнули уже лиха. Но и прятаться от судьбы не собираются. Идут к станции Железянской. Добрались до Северного шоссе с попутной колонной. На повороте их высадили, и они пошли через лес. Заплутали немного, набрели на хутор. Решили здесь переночевать — спасибо хозяевам.
А поутру дальше двинут.
— Ну, за то, чтобы быстрее фрица в его логове добить! — Курган поднял стакан.
Красноармейцы уже прилично набрались.
— Гитлер капут! — крикнул старшина и икнул.
Курган вышел из хаты. Прошел в сарай. Нашел там тяжелый топор и холщовую дерюгу. Обмотал лезвие и обух. И вышел на улицу.
Дверь избы распахнулась, и на пороге возник старшина.
— Ох, схожу до ветру, — кому-то сообщил он и направился за угол дома.
Курган подошел к нему сзади.
— О, земеля, — улыбнулся сержант, поворачиваясь.
И получил удар обухом по голове. Рухнул как подкошенный.
А Курган направился в хату.
Двое красноармейцев угрюмо смотрели в свои стаканы, третий дремал, прислонившись спиной к стене.
— Атуй! — крикнул Курган и врезал по затылку ближайшего красноармейца.
Локоть накинулся на другого и обхватил его за шею. Третьего с размаху ударил бутылкой Феликс, а потом добавил табуреткой.
Курган добил топором бойца, которого душил Локоть.
