Но эти преимущества сводятся на «нет» их истеричностью и глупостью. Чувства у них, понимаете ли. Сегодня она за великую Германию одежды на себе рвет. Завтра, если что не по ней, проклинать ее будет. Вот и эта — ну, дура. Простить надо. Не знает, что мелет.
— Мне импонирует ваше здравомыслие, агент Лунь, — важно кивнул Краузе. — Но вы не во всем правы.
— Наговорила Элизабет всякой чуши. Простить и забыть. Хотя можно по морде дать, чтоб впредь неповадно было. Ох, не хотел я про нее сплетничать. Но порядок есть порядок.
— Вы поступили правильно. Свободны, — кивнул Краузе.
«Свободен, — подумал Забродин. — Эх, если бы так…»
Он вошел в ритм жизни школы, стал винтиком ее отлаженного механизма. И ждал. Ждал этой самой свободы — когда ему прикажут готовиться к заброске, и он распрощается с опостылевшими преподавателями, сослуживцами и начальниками. Вот это будет свобода! Свобода на той стороне. А здесь он — раб. И предатель Родины, каковым его все считают. И к этой роли привыкнуть невозможно.
Что-то не срасталось в планах Особого отдела НКВД. Контрразведчики считали, что немцы тянуть не будут и забросят его сразу — устанавливать контакты с родным дядей из Наркомпути. Но абверовцы тянули. Они не могли решиться. И Забродин не понимал их соображений.
За это время его обучили всему, чему только можно, — радиоделу, разведке, диверсиям, после чего он стал инструктором по парашютной подготовке. В этом деле он был мастером еще до войны, принимал участие в соревнованиях.
И теперь готовил слушателей. Иногда давал консультации сотрудникам абвера по организации службы советских ВВС, но его знания давно потеряли актуальность.
Теперь он жил в отдельной комнате в кирпичном двухэтажном здании, где квартировал преподавательский состав школы. Но в город его все равно не выпускали иначе как в сопровождении немцев.
Еще не решив, куда приткнуть агента Луня, сотрудники абвера с остервенением занимались его проверками. Время от времени устраивали самодеятельные спектакли типа того, с лжепартизанами.
Правда, любимый вид проверки — ложную высадку, на нем прокатывать не стали — знали, что на такое он уже не поведется. А вот слушателя из группы радистов изобличили в двурушничестве. Покружили его пару часов над своей территорией, выбросили с парашютом. Имитировали арест органами НКВД. А он стал требовать доложить о нем чекистам, мол, он их агент."
"Зато к Забродину периодически приставляли провокаторов.
