Всего за секунду она смогла превратить разочаровавшегося союзника в преданного товарища.
— Где он? — Висельник попытался заглянуть в комнату.
— На крыше, — ответил я, перегородив ему путь.
— Что он там делает? — удивился здоровяк.
«Загорает», — хотел было съязвить я, но удержался от колкости и сухо произнёс: — Он приносит пользу… И тебе стоило бы взять с сына пример.
— Говори, — голос Висельника был твёрд, но во взгляде читалось смущение. Он определённо стыдился своей несдержанности. — Всё сделаю. Отвечаю.
— Готовься встречать «гостей», — просто сказал я, а затем конкретизировал задачу: — Нужно забаррикадировать все входы и выходы. Мебель не жалей. Я возмещу все твои потери.
— Не нужно, — криво усмехнулся Висельник. — Для гостей мне ничего не жалко… Никто отсюда необслуженным не уйдёт. Отвечаю.
Он медленно сжал кулак, который мог посоревноваться размерами с не самым маленьким арбузом. Этот жест не сулил ничего хорошего тем, кто по глупости, недомыслию или зову долга решит сунуться в трактир с недобрыми намерениями.
Жаль только бойцов человека без лица вряд ли напугаешь чем-то подобным."
"— Марк, — я продолжил сыпать отрывистыми приказами. — Удвой караулы. Организуй круговую оборону. Собери три резервных группы. Они должны быть готовы отразить нападение с любого направления. В том числе с крыши.
— Силы противника? — спросил разведчик.
Он был сух, деловит и абсолютно спокоен. Даже плескавшийся в крови алкоголь совершенно не мешал ему выполнять свою работу.
— До центурии, — задумавшись на мгновение, ответил я.
— И это будут совсем не новобранцы.
Вряд ли у человека без лица «под ружьём» было больше сотни бойцов. Скорее всего, сильно меньше — три-четыре десятка. Но в таких делах лучше «перебдеть» и переоценить возможности оппонента, чем «недобдеть» и попасть в неловкую ситуацию, заявившись на перестрелку с ножами.
Марк кивнул, показывая, что принял информацию к сведению. Приложив на мгновение кулак к груди, он развернулся на месте отточенным за годы службы движением и одним лишь взглядом приказал бойцам следовать за ним.
Уже через секунду они — напряжённые, но готовые к бою — застучали сапогами по лестнице.
Висельник тоже пошёл на первый этаж. Здоровяк двигался медленно и неотвратимо, словно дорожный каток, а огромный мясницкий нож, зажатый в лопатообразной ладони, добавлял его образу капельку инфернальности. Казалось, он мог с одинаковой лёгкостью разделать хоть барана, хоть бычка, хоть человека.
