Трактир изо всех сил готовился к обороне, однако чутьё подсказывало: если штурм состоится, потери будут чудовищными.
Воздух звенел от напряжения. Казалось, что пространство вокруг меня напитано невидимыми электрическими разрядами. Они поднимали волосы дыбом, недвусмысленно намекая на то, что грядёт буря, гроза… И значит, пора было обзавестись «громоотводом».
Я вернулся к пленнику, захлопнул за собой дверь и сдёрнул с неподвижного тела плащ.
Перевёртыш полностью закончил свою трансформацию. Теперь издали и в полумраке его даже можно было принять за не очень симпатичного человека, однако стоило только подойти ближе или посмотреть чуть более внимательным взглядом, как сразу становилось понятно — ничего человеческого в этом существе нет.
Серая, будто бы пластмассовая кожа. Ни волос, ни бровей, ни ресниц. Совершенно белые, без радужек и зрачков, глаза, две узкие прорези вместо носа и похожие на жабры уши. Удивительно, но при таких внешних данных назвать перевёртыша уродцем не поворачивался язык. Чужой, неправильный, странный — да.
Но не урод.
В его облике чувствовалась какая-то удивительная ладность. Необычная, однако оттого не менее гармоничная."
"Я быстро осмотрел вещи и одежду пленника. Совершенно обычный камзол — точь-в-точь как у Марка. Ничем не примечательные штаны, потрёпанные легионерские ботинки, похожие на закрытые сандалии, кошелёк с полудюжиной мелких монет… И всё.
Никаких потайных карманов, никаких документов, печатей, знаков, никакого оружия, кроме самого обычного кинжала.
Ничего такого, что могло бы рассказать о владельце вещей больше, чем он сам бы того хотел. Передо мной, без сомнений, находился профессионал высочайшей пробы.
Я разрезал полосу ткани, обмотанную вокруг головы перевёртыша, и вытащил кляп из его рта. Человек без лица попытался изобразить благодарный кивок, однако поза, в которой он находился, не очень годилась для подобных жестов.
Белые и совершенно пустые глаза бесстрастно следили за мной. Их обладатель, казалось, не испытывал ни страха, ни тревоги, ни даже лёгкого беспокойства, что было довольно странно, учитывая ситуацию, в которую он угодил.
— Как ты понял? — неожиданно проскрежетал перевёртыш. Его голос оказался под стать внешности — скрипучий, будто несмазанный механизм, но не лишённый приятности. — На чём я прокололся?
Я едва заметно усмехнулся. Возможно, человек без лица действительно не испытывал страха, однако любопытство точно было ему не чуждо. Любопытство и профессиональный интерес.
