Я лишь малая часть огромного механизма, сокрытого от чужих глаз, и моя смерть ничего не изменит… Механизм перемелет тебя своими жерновами, и ты ничего сможешь ему противопоставить.
— Мне уже доводилось слышать подобные вещи, — я пожал плечами. — В первый раз было страшно, а на пятый стало смешно.
— Я не пытаюсь напугать тебя, Феликс, — возразил человека без лица, — всего лишь хочу предостеречь от ошибки. Всеведущих не победить — ни тебе, ни кому-либо другому.
— Всеведущие? — издевательски хмыкнул я. — Так вы себя называете?
— Знаю, звучит слишком высокопарно, — будто извиняясь произнёс мой собеседник.
— Но название придумывал не я… Оно появилось в те времена, когда люди были куда более склонны к поэзии.
— И чем занимается ваш клуб по интересам? — спросил я. — Ну, кроме попыток убить меня — с этим у вас как-то не заладилось.
— Мы служим Империи, — человека без лица пропустил колкость мимо ушей. — Мы оберегаем её покой, оставаясь в тени. Скрытность — наше оружие, тайна — наша броня, знание — наша сила.
Мы глаза Империи, мы её сердце, и мы же её разящий клинок — спорить с нами глупо, а сопротивляться бессмысленно. Мы непобедимы, как непобедима сама Империя, и никогда не прощаем её врагов."
"Интересно. Получается, мы с перевёртышем практически коллеги, ведь я тоже когда-то оберегал покой целой «Империи». Правда, делал это не столь пафосно.
— Отпусти меня, Феликс, — нагло потребовал мой собеседник. — Отпусти и тебе зачтётся.
Забавно. Человек без лица, скованный цепью и распластанный на грязном полу, ощущал себя хозяином положения и даже пытался «прогнуть» меня.
Весьма самоуверенное поведение.
— Что тебе и твоей империи от меня нужно? — спокойно спросил я.
— Подчинись! Подчинись, и ты узнаешь всё, что тебе положено знать!
Я смотрел в пустые белые глаза перевёртыша и видел своё будущее. Стоило сдаться, проявить слабину и всё — меня сперва используют, а затем сомнут и выбросят как отработанный материал, не забыв сопроводить весь процесс очередной высокопарной речью.
Подписываться на такое было бы верхом глупости.
Перевёртыш тоже изучал меня. Он не боялся ни смерти, ни пыток — почти фанатичная убеждённость в собственной правоте лишала его практически всех слабостей. По крайней мере, сам он думал именно так и потому был уверен в своей победе.
— Скрытность, тайна и знание, говоришь? — медленно спросил я, запустив пальцы в висевший на поясе кошелёк.
— Наше оружие, наша броня и наша сила, — подтвердил человека без лица.
