Сейчас проверим!
Он взял мою ладонь, откуда-то извлек скальпель и сделал быстрый разрез на коже.
Странно, но я даже не отдернул руку, а может даже и боли не почувствовал. Я вообще ничего не ощущал, и от этой мысли мне стало страшно.
Лицо Крейна постепенно приобретало очертания, становилось более четким. И в какой-то момент я разглядел, что он полностью обескуражен.
А когда перевел взгляд на свою руку, то понял — никакой регенерацией тут и не пахло…
Глава 3
Дерзкий ход
Я сжал ладонь в кулак. Из-под пальцев начала сочиться кровь, капая на пол.
— Какого черта, Док? — с трудом произнес я, вдруг осознав, что вместо обещанного получил… Ничего.
Действительно, ни о какой регенерации тут и речи не было.
Но ошеломленный Крейн не отвечал. Он просто стоял и держал в руке какие-то листки, что-то бормоча себе под нос. Я разобрал лишь одно:
— Хм, не понимаю…
— Док, твою мать! Не понимаешь? — я ухватил его за ворот комбинезона, подтащил к себе. Глядя на него разъяренным взглядом, я одновременно ругал себя за глупость и доверчивость.
— Эй, что здесь происходит? — внутрь заглянула Анна.
Все это время она дежурила на крыше у пулемета и не могла знать об эксперименте. Крейн выглядел жалким и растерянным, я же наоборот, еле сдерживался от ярости, чтобы не свернуть ему шею. Наверное, так это и выглядело с первого взгляда.
— Алекс!
— Все… В порядке! — прорычал я, отпустил старика и со злости ударив кулаком по стальной переборке, решительно вышел наружу. Энн едва успела отстраниться от меня, иначе задел бы ее плечом.
Вышел наружу, но далеко не ушел. Остановился за стенкой.
— Да блин, что такое-то? — Анна посмотрела на Крейна, пытаясь разобраться в непонятной для нее ситуации. — Док, что произошло?
— Эксперимент… не удался, — пробурчал Док, затем уселся на стул и задумчиво покатал по столу пустую ампулу. — И я не знаю почему.
— Погоди-ка, вы что… — кажется, она обо всем догадалась. Но в этот самый момент, транспорт резко затормозил. Девушка, старик Крейн, и все то, что находилось на столе — все по инерции полетело на пол.
Послышался грохот, шум, звон битого стекла.
Я тоже не удержался и полетел на пол, едва не разбив голову о раму.
— Барнс, ты чего творишь?
— Идите сюда! — крикнул он и по его взволнованному голосу я понял, что возникла серьезная проблема.
Кое-как, шатаясь, я добрался до кабины и понял, что Барнс дал по тормозам не зря.
Прямо перед нами было широкое ущелье с рваными отвесными краями. В самом узком месте не менее пятисот метров.
