Со стороны парочка эта – безногий пожилой калека и цивильно одетый, достаточно молодой, кабы не ранняя седина, мужчина – смотрелась, мягко говоря, странно…
* * *– …В итоге получилось: что в лоб, что по лбу, – продолжал рассказывать Митяй. – Потому как ноги мне отрезать вполне могли и в Тихвине. Стоило за-ради того самолет в столицу гонять?
– Прохоров надеялся, в Москве хирурги потолковее окажутся.
– Ну на то он и комиссар, чтобы в Москву, аки в Господа нашего, веровать. Но за Прохорова ничего дурного сказать не могу.
Редкостной души человек. Был.
– Эт точно.
– Так вот, отхватили мне толковые московские обе конечности. Даже мяу сказать не успел. А вскоре после ампутации, там же в госпитале, сошелся я с тамошней нянькой. Она к тому времени год как на мужа похоронку получила. Туда-сюда, шуры-муры – аппарат-то, слава богу, при мне остался. В общем, забрала она меня к себе. Вот с тех пор без малого двадцать годков мучаемся друг дружкой.
– Так она сейчас на рынок за продуктами пошла?
– Не. Она там котиков моих торгует.
– Каких котиков? – обалдело переспросил Барон.
– Да я тут настропалился копилки глиняные делать – кошек, свинок. Кобельков, язви их. Мегера-то выше главняньки в нашей районной больничке так и не дослужилась. А там оклад, сам понимаешь, мирный, как атом. Вот она их и торгует здесь – два раза в неделю.
– Ты и… котиков?!.. Свинок?!..
– Между прочим, хорошо идут. Копют люди денюжки. Невзирая на неуклонное приближение коммунизма… А помнишь, Васька, полицайскую свинку?
– Еще бы! У меня такое ощущение, что я с тех пор ничего вкуснее не пробовал.
– Во-от! То-то! Ну давай! За наше славное партизанское прошлое. И за… – Митяй резко потускнел: – За бесславное гражданское настоящее.
– Давай лучше за тебя! Кабы не ты, лежать бы мне по сей день в том лесочке, да под кочкою.
– Эт ты брось! – великодушно отмахнулся «старший по должности». – Ты уже тогда парень был с характером. Верю, добрался бы до своих.
– А ведь я до сих так и не в курсе: с чего вдруг вас в такую даль от базы занесло? – вслух задумался Барон.
– Так ведь как раз в тех местах накануне бой случился: наши, которые регулярные, из окружения на прорыв выходили. И там после боя до черта всякого оружия осталось – и нашего, и немецкого. Вот Яков Трофимович нас с Битюгом и откомандировал трофейной бригадой. Подсобрать, что с возов упало.
– Всего двоих? Это ж какой риск!"
"– Да не было там особого риску. Это мы, русские, люди привычные. А вся немчура тогда по щелям да по печам забилась.
