Подчиняюсь только Господу нашему и отцу Диего Бобадилле в Осаке — я его глаза и уши.
— А это кто? — спросил Джек, кивая на Масамото. — И если вы такой важный господин, то почему кланяетесь самураю?
— Попридержал бы ты язык, мальчишка! Если жить хочешь. К самураям лучше относиться почтительно.
Отвесив еще один низкий поклон, иезуит продолжал:
— Это его светлость Масамото Такэси, правитель Симы и доверенное лицо Такатоми Хидэяки, даймё провинции Киото…
— А кто такой даймё? — перебил Джек.
— Сюзерен. Он управляет целой провинцией от имени императора.
А самураи, включая Масамото, его вассалы.
— Вассалы? Рабы, что ли?
— Нет, рабы — это скорее крестьяне, жители деревни. А самураи — воины, вроде рыцарей, только гораздо искуснее. Масамото великолепно владеет мечом и ни разу не потерпел поражения. А еще именно он вытащил тебя, едва живого, из моря и вылечил твою сломанную руку, так что будь с ним повежливее!
Джек ушам своим не поверил: в Европе о таком и слыхом не слыхали! Сломать руку на корабле в море означало медленную и мучительную смерть от гангрены или болезненную и рискованную ампутацию.
Джеку и в самом деле невероятно повезло встретить Масамото!
— Поблагодарите его, пожалуйста, за то, что он спас мне жизнь.
— Сам и благодари. По-японски «спасибо» будет «аригато».
— Аригато, — повторил Джек, показывая на сломанную руку, и поклонился так низко, как смог.
Кажется, Масамото это понравилось, и он коротко кивнул.
— Значит, это дом Масамото?
— Нет, его сестры. Она живет здесь с дочерью, Акико.
— Священник опять зашелся кашлем и не сразу продолжил: — Хватит с тебя вопросов! Где остальная команда корабля?
— Погибли.
— Погибли? Все? Не ври!
— Буря сбила нас с курса. Пришлось укрыться в бухте, но на рифах «Александрия» получила пробоину. Мы стали ее заделывать, а потом напали… ну, не знаю… тени какие-то.
Масамото со все возрастающим интересом слушал рассказ мальчика в переводе иезуита.
— Расскажи про тени, — перевел священник слова Масамото.
— Люди, одетые в черное.
Я видел только глаза. Нападающие были вооружены мечами, цепями и метательными ножами… отец думал, что это вако.
— Ниндзя! — выдохнул Масамото.
— Кто бы они ни были, один из них убил моего отца. — Голос Джека зазвенел от нахлынувших воспоминаний. — Ниндзя с зеленым глазом!
Масамото напряженно склонился вперед: его явно встревожили переведенные иезуитом слова мальчика.
— Повтори, что ты сказал, — потребовал отец Люций от имени Масамото.
