Когда Кросби убрал тренировочный меч в ножны, я обрадовалась, решив, что с мучениями на сегодня покончено, и не придала значения его дальнейшим действиям.
Алекс же широким шагом подошел к деревянной бочке и взял ведро. Поток ледяной воды окатил меня с ног до головы прежде, чем я сообразила, что он задумал. Жар в теле вмиг сошел на нет. Вместе с ним исчезли и последние силы, что давала ярость. Натруженная длинным мечом рука устало опустилась. Но бывший однокурсник оказался еще тем беспощадным извергом.
– А теперь нападай, – поманил он меня пальцами свободной руки, тем временем как второй достал меч из ножен.
Вопреки своим принципам я взмолилась:
– Алекс, сжалься надо мной.
– Еще хотя бы пару атак, Кертис, – уговаривал он меня, словно маленькую.
Сама не знаю отчего, я вдруг вскинула голову и увидела Тейлора. Он стоял на вершине стены и, подобно хищной птице, выгравированной у него на медальоне, наблюдал своим зорким глазом за происходящим. Дополнял этот образ развевающийся у него за спиной атласный плащ, который в данную минуту напоминал расправленные крылья.
Я не успела толком его рассмотреть, как острая, лишающая рассудка боль пронзила тело. Ее вызвал пропущенный удар. Он был настолько сильным, что я отлетела на добрый метр и угодила прямиком в лужу. Кросби вмиг опустился рядом со мной на колени.
– Ты как? – с неподдельным волнением спросил он, пристально вглядываясь мне в лицо.
– В порядке. Не в полном, конечно, но жить буду, – будто дряблая старуха, прокряхтела я, пытаясь восстановить дыхание.
Невзирая на боль, я возвела глаза к тому месту, где мгновение назад стоял Тейлор, но никого не увидела. Однако не сомневалась, что он стал свидетелем моего последнего и самого эффектного падения.
В голову моментально закрались дурные мысли: «Почему он ушел? Из-за меня?»."
"Мне вдруг стало не по себе. Я была убеждена, что подвела его, не оправдала надежд. Не этого ли добивался лэр Эвердин, назначая тренировки? Хотел выставить меня на посмешище, показать мою никчемность? Если да, это ему удалось.
– Мэр, прости, я не думал, что ты не отразишь удар, – сокрушался блондин.
– Знаешь, Кросби, а из тебя неплохая курица-наседка может выйти.
– Остришь – значит, точно жить будешь. На сегодня хватит, моя дикая кошечка. Встретимся завтра в девять, – он подал мне руку, за которую я нехотя взялась.
Самой мне попросту было уже не подняться.
