Кадры решают всё

Но будущий ректор на эти, несомненно, интригующие звуки не купился и по лестнице вниз не поспешил. В по-прежнему непроницаемой темноте разочарованно вздохнули, и пол подозрительно бесшумно съехался обратно.

– Вот так-то лучше, – строго сказал Теодор, – а то смотри-ка, заманивать меня вздумал! Хотя то, что подвал есть — это замечательно. Потом я его изучу и решу, что лучше там устроить: алхимические лаборатории или аудитории для некромантов… Ты как думаешь?

Замок, сообразив, что ректор обращается к нему, задумчиво скрипнул лестницей, зачем-то аккуратно открыл и закрыл входные двери, затем с душераздирающим скрипом распахнул одно из окон, призывно колыхнув полуистлевшей занавеской.

Теодор понял, что его приглашают подойти и, осторожно обойдя спрятавшегося в мусоре паука, приблизился к окну.

Он внимательно осмотрел гостеприимно распахнутые створки и осторожно выглянул на улицу, при этом крепко держась рукой за подоконник: вдруг замку захочется выпихнуть его наружу. Разбиться он, конечно, не разобьётся — левитацию ещё никто не отменял — но будет неловко.

Сейчас надо показать, что главный — он, окончательно и бесповоротно.

Из окна открывался вид на симпатичное мирное поле, на котором кое-где росли чахлые деревца, да на кочках пестрели мелкие жёлтые и белые цветочки. Дальний конец поля — или луга? Теодор был не слишком силён в ботанике — терялся где-то за горизонтом.

– Ну и? – налюбовавшись пейзажем, спросил он у замка, уже начиная привыкать беседовать с условно пустым пространством.

– Поле, одна штука, деревья и цветы в ассортименте. Миленько, но ничего интересного. Разве что кочки как-то так симметрично расположены, словно кто специально их устраивал. Ну-ка, ну-ка… дай-ка я ещё разочек взгляну…

Он снова повернулся к окну и уже гораздо внимательнее посмотрел на очаровательный лужок с такими подозрительно правильными кочками. Потом гулко сглотнул: вышло не очень солидно, но по-другому никак не получалось.

– Это то, про что я думаю? – осторожно спросил он, не отрывая взгляда от беззаботно качающихся на ветерке чахлых кустарников.

– Вот это вот всё, – тут Теодор махнул рукой в сторону горизонта, – и есть то самое заброшенное кладбище?

Тишина в вестибюле приобрела неуловимо ехидный оттенок. Молодой ректор не знал, как это объяснить, но ощущались эмоции на удивление отчётливо.

– Ну что же, – кашлянув, чтобы спрятать неуверенность, бодро сказал Теодор, закрывая окно, – вопрос с полигоном для будущих некромантов решён.