Кафедра странников

Вы понимаете, что это значит?

— Потом я подумал, что Великие Дома наверняка разнюхают, вы уж извините, о планах Мельникова — А профессор вас ненавидит, значит, делиться не намерен. Вы будете злы… — Мастер пожал плечами. — Тут уж не о хорошей жизни надо говорить, а просто о жизни. О ее спасении. Вот я и подумал, что умнее будет с вами договориться. Синица в руках — это, знаете, не журавль в небе. И спокойнее, и сытнее.

— Мечта обычного чела.

— Ну, не совсем обычного… — В голосе Михаила послышался металл. — Я за свои услуги возьму дорого.

Михаил Мастер обычным челом больше не будет. И даже потомки его на золоте кушать станут.

Он не врал! Даже Спящий не устоял бы против яростной, но незаметной атаки Сантьяги. В своих силах комиссар был уверен.

— Вы мне заплатите дорого, — с нажимом повторил Михаил.

— Я могу выдернуть интересующие меня сведения прямо сейчас, — ровно произнес нав. — Не боитесь?

— Не боюсь, — скривился Мастер. — Боялся бы, не приехал.

— Почему не боитесь?

— Ну, сломаете вы мне мозги. — Михаил постучал себя по лбу.

 — Вытянете то, что я знаю сейчас, а дальше? Во-первых, Мельников или Фома заподозрят в моем исчезновении подвох и скроются. А во-вторых… — Чел хитро посмотрел на нава. — Кто вам тогда поможет заманить всю Кафедру в ловушку и взять тепленькой? Со всеми записями, артефактами, а то еще и с Хранителем в придачу?

— Да, вы приехали. — Сантьяга свел перед собой пальцы. — Какие артефакты вы имели в виду?

— Я слышал название: Малый Трон Посейдона. И имя: Нур. Вам это о чем-нибудь говорит?

— Лорды Тать сумели спасти Источник… Довольно неожиданно.

 — И чел снова не лгал!! — Откуда вы узнали?

— Я ведь механик, помните? — Довольный произведенным эффектом, чел громко захохотал. — Небольшое устройство, по которому замечательно скользят звуковые волны, позволяет мне слышать то, что происходит в кабинете профессора. Матвей и Фома закрывают разговоры только от вас, от магов, а о технике, о науке не думают. — Мастер снова стал серьезным. — Такие сведения и такая помощь стоят ОЧЕНЬ хорошей жизни?

— Да, — честно ответил Сантьяга.

 — Стоят.

Когда-то эта комната служила рабочим кабинетом профессору Зябликову. В ней до сих пор стоял массивный письменный стол («Еще мужа моего, Павла Федоровича», — сообщила Лидия Васильевна) и два огромных книжных шкафа, наполненных научными трудами. Фотографии на стенах — Зябликов с неизвестными Матвею учеными, группами и поодиночке. Зябликов на конференции в Париже, где-то на горизонте торчит Эйфелева железяка.