Кафедра странников

Калека сложил все, что знал о телефонах, с полученной от Борща новой информацией, обдумал ее и получил единственно верный итог: трубка для него вредна и опасна. Уголовник отвернулся.

— Значит, правильно, — улыбнулся Фома и каблуком раздавил самую дорогую на рынке модель.

На некоторое время в салоне джипа наступила тишина. Калека дотянул сигарету, секунду повертел в руке дымящийся окурок и бросил быстрый взгляд на щеку пленника — Борщ непроизвольно дернулся, Фома хмыкнул, выбросил окурок в окно и вернулся к делам. Добычу хромой складировал прямо на Торпедо: два пистолета и две запасные обоймы к ним, документы, ключи, золотая зажигалка Пиявки, опустевшие бумажники… Фома небрежно перебрал вещицы и вновь повернулся к бандиту.

— Что это такое? — Теперь его интересовала пластиковая карточка.

Борщ понимал, что, пока он отвечает на вопросы, хромой его точно не убьет, и не возражал против продолжения интервью. «Время, главное — время! Кто-нибудь должен был вызвать полицию!!»

— Кредитная карточка. На ней лежат деньги.

В банке.

Пауза, чтобы сделать очередной вывод.

— Ты управляешь счетом с ее помощью?

— А если тебе нужны деньги, ты идешь к такому ящику? — Кивок в сторону банкомата. — И снимаешь наличные?

— И это удобно. — Хромой пересчитал извлеченные из бандитских лопатников купюры. — Пять тысяч триста двадцать. — Помолчал. — Это много?

— Прилично, — буркнул Борщ. Он уже перестал удивляться странным вопросам.

— Насколько прилично?

— Ну… — бандит наморщил лоб, припоминая реалии окружающего мира.

 — Хороший работяга зашибает в месяц вполовину меньше.

— Значит, ты очень хороший работяга?

— Проверим. — Калека открыл дверцу машины.

Борщ с кислой миной посмотрел в спину направившегося к банкомату хромого. «Скотина! Спокойная, хладнокровная скотина! Драка в центре Москвы, труп на заднем сиденье, пистолеты на торпедо… А этот хмырь преспокойненько идет к банкомату за наличными! Что происходит в мире? Или это сон?» Борщ попытался освободиться, но быстро понял, что Калека сковал его со знанием дела: оторваться от сиденья, чтобы, например, выбить лобовое стекло ногами и привлечь внимание окружающих, было невозможно.

По просыпающейся улице неслись легковушки и вездесущие «Газели», и не было никому никакого дела до того, что происходит за тонированными стеклами массивного джипа. Борщу захотелось плакать. Не от страха. От бессилия.

— Очень удобно, — сообщил вернувшийся хромой, бросая на сиденье ворох купюр.

У бандита отвисла челюсть: сотни, полусотенные.