Кафедра странников

Если все будет хорошо, встретимся завтра в час дня в ресторане, где мы познакомились. Вы все запомнили?

— Тогда — до свидания.

Убедившись, что Зябликов действительно ушел, Кунцевич отложил пистолет и повернулся к Плотникову:

— Я снял две квартиры в разных районах города. В одну мы поедем сейчас, вторая — в резерве. Если все будет хорошо, она нам не потребуется.

— А тебе кажется, что будет плохо?

Иван машинально посмотрел на перстень:

Моня молча собрал второй пистолет и только после этого процедил:

— Будем надеяться на лучшее.

Пыльная лампочка, свисающая с обшарпанного потолка примерно на два фута, служила единственным источником света в подвале. Сырые кирпичные стены давно лишились штукатурки, в тянущихся вдоль стен трубах журчала вода, остро пахло мочой и плесенью, в углу виднелись крысиные экскременты… В целом создавалось впечатление, что за помещением давным-давно не следили, но мощная и относительно новая железная дверь свидетельствовала, что это не совсем так. За помещением действительно не следили, но его использовали.

— Иван работает на ЦРУ? Он агент ЦРУ? Ты решил договориться с американцами за спиной Александрова?!

Прямо под лампочкой стоял простой деревянный стул, к которому был проволокой привязан раздетый донага Зябликов. Тело ученого представляло собой одну большую рану: кровоподтеки, синяки, разрезы… На бедре виднелся ужасающий ожог — рядом со стулом валялся выключенный утюг, а белый халат, в который облачился Дрон, был забрызган кровью.

— На кого работает Иван?! На ЦРУ?

— Зябликов, неужели ты не понимаешь, что такое патриотизм? — с мягкой издевкой осведомился Черкас, стряхивая пепел сигареты.

Главарь сидел у стены, в продавленном кресле, не очень далеко — Валентин мог слышать его негромкий голос, но до спортивного костюма не долетали кровавые капли. — Неужели тебе, Зябликов, коммунисту и ученому, будет приятно, если сверхсекретное устройство уедет на Запад? Ты уверен, что этот Иван не работает на американское правительство?

— Уверен, — прошептал Валентин Павлович, едва шевеля опухшими губами.

Бандиты переглянулись. Они пытали Зябликова уже полтора часа и видели, что врать измученный ученый не способен. Будет или молчать, или говорить правду. Сил на ложь у него не оставалось.

— Хорошо, допустим, — кивнул Черкас. — Тогда кто его друзья?

— У него нет друзей, — с трудом ответил профессор.

— Откуда у него деньги?

— Иван богатый человек. Он тратит свои.

Зябликов отвернулся. Из его глаз лились слезы.