Кайкен

Пара секунд, и от улик остались обугленные веревочки.

Он сжег листки с результатами анализов, закрыл глаза и прошептал молитву, обращенную к его божеству:

— Я родился под знаком отвращения и пренебрежения, вырос посреди оскорблений и гнусностей. Но, подобно Христу, я обратил свое убожество в величие. Страдание изменило меня и открыло мне глаза. Я един. Я есть огонь и мир. Смерть и спасение…

Он высыпал пепел в воду и поднялся. В этот самый миг на солнце набежала туча. Потемнело. Вокруг стало тихо, как перед грозой.

Он больше не слышал ни звуков уличного движения, ни строительного шума на трамвайных путях. В голове раздавался нестройный хор голосов, напоминающий об античной трагедии. В воздухе словно было разлито электричество. Покалывало кончики пальцев.

Он бросил взгляд на часы: 13:00. В офисе начинается обеденный перерыв, но уже не успеть.

Он дернул плечом, отметая проблему как несущественную. Отныне уже ничто не имеет значения. Миг отмщения близок.

Выходя из лифта, Пассан увидел Фифи, который ждал в холле третьего этажа.

В этой безликой обстановке он напоминал курьера, заблудившегося в коридорах страховой компании.

— Слышь, глянь-ка вот на это. — Панк протянул сложенную бумагу.

Это была карта юго-восточной части Франции: Пака, Лангедок-Русийон, Рона-Альпы… Города, где жил Гийар, были обведены зеленым; красные кружки наверняка отмечали места пожаров. Те и другие значки располагались парами, образуя некие подмножества, которым на подготовительных курсах обучают будущих математиков.

— В восемьдесят седьмом году Гийара — ему тогда было шестнадцать — поместили в специализированный центр близ Вигана. — Фифи ткнул пальцем в один из кружков.

— Ага. Через полгода в результате поджога вспыхнул пожар, уничтоживший пятьсот гектаров леса между Виганом и Сент-Ипполит-дю-Фором. Виновных не нашли, дело закрыли. — Палец переместился. — Восемьдесят девятый год. Гийар поступил учеником в автомастерскую Лагарда, в окрестностях Сомьера. В конце августа на юге Ганжа вспыхивает пожар.

Выгорело несколько сот гектаров, уничтожен целый кемпинг. Чудо, что никто не погиб. Следствие велось, но зашло в тупик. Были подозрения, что это тоже поджог.

Они стояли посреди коридора, под лампой. Пассана снова бросило в жар. Он чувствовал себя грязным и помятым, от него разило потом. Костюм срочно нуждался в химчистке, а он сам — в холодном душе.

— Девяностый год, — продолжал Фифи. — Опять пожар, на сей раз между Киссаком и Нимом.